— Представь себе, да! — упёрла руки в бока Людмила…

Ругаться, пытаться вернуть её и уж тем более упрашивать дать ему ещё один шанс бывший «афганец» не стал. Он неожиданно понял: друг от друга они отдалились давно, нужен был только повод. И даже общая дочь уже не могла помешать их разрыву.

По тем временам… да, наверное, и по более поздним, уволенный со службы чиновник поступил благородно. Имущество он не делил, в скандалы не ввязывался, а просто ушёл в никуда, оставив жене и квартиру, и сбережения, и всё, что они успели нажить, пока были вместе.

До осени Николай снимал комнату в том общежитии, где жил до свадьбы и рождения дочери. А в ноябре ему пришла повестка на военные сборы. В восемьдесят четвёртом он на такие уже призывался и по их окончании получил погоны младлея. Обычное дело, как сказали тогда, простая формальность, пустяк, но спустя десять лет эта, на первый взгляд, пустая формальность оказалась в его жизни решающей.

На сборах 94-го Петражицкого повысили в звании до лейтенанта, а потом неожиданно предложили продолжить службу сверхсрочно — заместителем командира роты инженерной разведки.

Немного подумав, Николай согласился.

Пунктом временной дисклокации части в выданном направлении значился город Моздо́к, Северо-Кавказский военный округ…

* * *

В горвоенкомате на набережной Николай проторчал почти до самого вечера. Сначала попал в обеденный перерыв, потом опять простоял в длинной очереди, только теперь не призывников, а уже отслуживших... Короче, права была народная мудрость, что понедельник, мол, день тяжёлый. То учётную карточку у кого-то из очереди никак найти не могли. То тот, кто ставит печати, куда-то вышел, наверно, к начальству. А то и, вообще, в крыле, где архив, отключили свет, и пока не нашли неисправность, ничего нигде не работало.

На улицу Стрельников вышел лишь в половине шестого и сразу же побежал в Зареченское отделение милиции, надеясь, что, может, хоть с паспортом повезёт. Удивительно, но с этим ему и впрямь повезло. Паспортный стол ещё не закрылся, и что ещё удивительнее, никакой очереди перед окном не стояло. На заполнение анкеты и прочего ушло пятнадцать минут. Еще десять было потрачено на проверку старого, полученного сегодня в военкомате, но теперь уже точно просроченного «пятилетнего» паспорта и поиски затерявшейся справки из жилуправления. Про неё демобилизованный как-то запамятовал, но всё обошлось. Документ в отделение часа два назад принёс Аркадий Семёнович. Он же предупредил паспортистку, что Стрельников «свой» и мурыжить его ни к чему.

— Новый паспорт получите в среду, после одиннадцати, не раньше, — сообщила та, сложив все бумаги в папку и убрав её в сейф. — Выдача в соседнем окне. Работает до шести. Перерыв с полвторого до двух. Если будет закрыто, постучите, назовите фамилию и передайте вот это, — она протянула Стрельникову листок с «грозной» надписью «Специальное требование».

— Понял. Спасибо, — выдохнул с облегчением Николай.

Судя по объявлению над окошком, по средам паспортный стол не работал. Точнее, работал, но только по «спецзаявкам».

«Ничего в этой жизни не меняется, — мысленно хмыкнул старший сержант. — Хоть в прошлой, хоть в будущей, хоть в настоящей...»

Глава 10

Вторник бывший военный решил потратить на то, чтобы выполнить обещание, данное самому себе по прибытии в родные пенаты.

Улучшить условия жизни через домашнюю технику — об этом мечтали многие, да только денег, как правило, не хватало.

Деньги, спасибо военно-строительному хозрасчёту, у Николая имелись.

Держать их в кубышке он смысла не видел. Помнил, что после «деноминации» 61-го цены подскочат буквально на всё. Сперва тихой сапой, а потом и открыто, причём, не только в госмагазинах, но и на рынках.