Здесь и сейчас, ещё не познавший славы и почестей, он с интересом смотрел на вошедших, машинально покручивая зажатый в пальцах огрызок карандаша. Стол, от которого Трепаков, по всей видимости, только что оторвался, был завален «синьками» чертежей и листами с какими-то графиками, таблицами, рукописными схемами...

— Вот. Привёл вам, — коротко сообщил кадровик, указывая на Николая. — А вы не тушуйтесь, товарищ Стрельников. Показывайте товарищу главному всё то же самое, что и мне...

Заметив, что гость замешкался, Александр Григорьевич одним движением сдвинул бумаги в сторону, освобождая участок стола для «показа»:

— Так. Что у нас тут?.. Штукатур... сварщик... каменщик... электрик... сантехник... Ого! Крановщик?.. И бульдозерист? Где это вы так навострились, товарищ... — заглянул он в очередное удостоверение, — товарищ Стрельников... Николай Иванович?

— В армии, товарищ главный инженер, — пожал плечами старший сержант. — Ну, и до армии тоже... умел кое-что.

— Он ещё и член партии, между прочим, — «наябедничал» на всякий пожарный начальник отдела кадров.

— Член партии, говоришь? — изобразил задумчивость Трепаков. — А вот скажи-ка мне, коммунист Стрельников... вот это вот что такое? — выудил он из кучи бумаг какой-то чертёж и развернул его перед гостем.

— Однолинейная расчётная схема питающей и распределительной сети от щита ВРУ, — улыбнулся тот.

— А это? — показал инженер ещё одну «синьку».

— Техкарта монтажа перекрытий пустотными плитами, товарищ главный инженер.

— А это?

— ППР на прокладку наружной теплосети.

— Правильно, — Трепаков чуть прищурился и достал из бумажного вороха новый чертёж. — А теперь посмотри вот сюда, Николай... Это план-схема с разрезом. Стена и фундамент. Кирпичные, старые. Их требуется сохранить, но при этом вплотную к ним надо устроить бетонный подвал. А пол у подвала ниже подошвы фундамента на метр семьдесят. Понимаешь, в чём сложность?

Стрельников склонился над планом.

— В чём сложность, понятно. Решается забивкой шпунта́. Но лучше его, конечно, не бить, а вдавливать. Ковшом экскаватора, например. Мы так, помнится, делали на стене у газоотвода стола...

— А если шпунтом не выходит? — перебил его Трепаков.

— Ну... есть ещё пара способов, — Стрельникову неожиданно вспомнился чем-то похожий случай начала двухтысячных, когда он уже перебрался в Москву.— Первый: инъекционными сваями сквозь фундамент пройти, но только, боюсь, это дорого и техники здесь такой не найдётся.

— А второй?

— Второй... — почесал Николай в затылке. — Второй способ, мне кажется, должен быть вот таким. Смотрите... — забрал он у главного инженера огрызок карандаша и принялся рисовать...

Придуманную конструкцию они с Трепаковым обсуждали минут пятнадцать, а когда обсудили и признали её «интересной», Александр Григорьевич внезапно спросил:

— Ты, кстати, ЕНиРами и ЕР’ЕРами[1] работы когда-нибудь закрывал?

— Последний год только этим занимался, — честно признался Стрельников. — Я ж замковзвода был, по должности приходилось.

— А где ты служил-то хоть?

— В Казахстане. Главное управление спецстроительства Минобороны, — отрапортовал Николай.

— Спецстроительство... газоотвод стола... Казахстан... — задумчиво проговорил Трепаков. — Я так понимаю, это что-то... вот это? — указал он глазами на потолок.

— Ну, что-то вроде, — наклонил голову старший сержант.

— Тогда понятно, откуда в тебе это всё, — усмехнулся Александр Григорьевич.