То, что бухгалтерша музучилища ходила в банк на день раньше положенного, было по-житейски понятно. Двадцатого, когда туда сходятся и съезжаются со всех городских предприятий, там, наверное, не протолкнуться. А стоять в очереди никому неохота. Вот поэтому самые «хитрые» и приходили туда заранее. И даже не думали, что «житейская мудрость» и «безопасность» могут быть абсолютно несовместимы...

— Идите домой, тётя Рая, и никуда больше не выходите. Я постараюсь выяснить, что да как... И не волнуйтесь, — добавил старший сержант, заметив, как дёрнулась женщина. — С Витькой ничего нехорошего не случится. Вернётся домой, как миленький. Я прослежу...

Ничего больше не объясняя, он надел сапоги, накинул на плечи старую куртку, взял с полки фонарик и, бросив «Я к Бочкиным», вышел на лестничную площадку.

Сосед-участковый обнаружился дома и, как оказалось, спать ещё не ложился. Хотя и зевал.

Выслушав Стрельникова, он негромко вздохнул и принялся одеваться. Через пару минут они вместе вышли на улицу и двинулись в сторону Октябрьского моста.

— Вообще-то, это не мой участок. И даже район не мой, — пробормотал Бочкин через пару минут. — Ты точно уверен, что музыкалку сегодня хотят подломить?

— Точно.

— И что твой Витька не соучастник, а наоборот?

— Уверен, — кивнул Николай. — Уверен, что он там в засаде засел. Думает, идиот, помешать этим гаврикам. С поличным взять хочет.

— Действительно, идиот, — покачал головой участковый. — Хотя, если честно, не верю я в это всё.

— Так зачем же тогда со мною пошли? — удивился Стрельников.

— Сигнал поступил, надо его отработать, — объяснил Бочкин. — Если там никого не окажется, а скорее всего, так и есть, поставим отметку «информация не подтвердилась».

— А если я прав?

— А если твой Левашов там и вправду в засаде сидит, то произведём необходимые оперативные действия.

— Что-что мы произведём? — недопонял Стрельников.

— По обстановке мы будем действовать, вот что, — бросил Аркадий Семёнович, ускорив шаг...

Музучилище располагалось на другом берегу реки и примыкало с тыла к Старому рынку. Главный фасад выходил на улицу Маяковского. Свет ни на первом, ни на втором этаже не горел.

— Вон там должен сторож сидеть, — указал Николай на окошко слева от входа. — Спит что ли?

— Да. Непорядок, — проворчал озабоченно участковый. — Открывайте, милиция! — забарабанил он в дверь кулаком.

Из здания не доносилось ни звука.

Стрельников поднял с земли камушек и аккуратно бросил в окно «где сторож». Стекло отчётливо звякнуло, однако и в этом случае реакции изнутри не последовало, и даже собаки нигде поблизости не залаяли.

— Чёрный ход есть? — спросил Бочкин.

— Есть. Со двора. Но это через рынок идти.

— Значит, пойдём через рынок...

Рынок по ночам не работал. Правда, чтобы проникнуть на территорию, стучаться в закрытые ворота не требовалось. В оградах между лабазами ещё дореволюционной постройки лазеек и дырок хватало. В одну из них Бочкин со Стрельниковым как раз и пролезли. Ещё один «необозначенный на картах» проход нашёлся в заборе, отделяющем задний двор музыкалки от торговых рядов...

— Стоять, суки! — завопили откуда-то из темноты Витькиным голосом.

Зазвенело выбитое окно, послышались звуки ударов, мат, шум упавшего тела...

Какая-то тень, подволакивая ногу, метнулась к калитке в дальнем конце двора.