Глеб поднял лампу, встряхнул ее, понюхал. Жестянка была пуста и суха. Он потер ее рукавом форменной куртки и тихонько позвал:

— Джинн, выходи! Здесь не мешало бы прибраться.

Отставив паяльную лампу, он взял лежавший на противне металлический комок. Почему-то ему казалось, что об эту штуковину до сих пор можно обжечься, но металл успел остыть. Сиверов повертел бесформенную железку в руках, хотя и так уже догадался, что это. Неизвестный вандал выбрал довольно необычный способ уничтожения информации: он грел жесткий диск компьютера паяльной лампой, плющил и мял его молотком, снова грел и снова мял и плющил. Однако Глеб вынужден был признать, что при всей своей нетрадиционности этот метод оказался действенным: что бы ни было записано на этом куске металла, извлечь оттуда информацию теперь не смог бы никто.

Значит, никаких неизвестных вандалов, никакого обыска и похищения не было. Обыски и похищения проводятся, как правило, людьми грубыми, сильными, ловкими, но при этом весьма посредственно образованными. Вряд ли такие люди рискнули бы уничтожить жесткий диск, где была записана драгоценная информация, ради которой они сюда явились. Тогда им пришлось бы положиться на собственную память и слова Мансурова. Гм... Глеб отрицательно покачал головой. У него была превосходная память, но, имея возможность выбора, он все-таки предпочел бы снять и унести с собой жесткий диск, чтобы потом без спешки и риска разобраться, что на этом диске стоит сохранить, а на что можно не обращать внимания.

Итак, ни бандиты Павла Пережогина по кличке Паштет, ни религиозные фанатики доктора экономических наук Шершнева, судя по всему, еще не добрались до логова непризнанного математического гения, вздумавшего в одиночку поставить мир с ног на голову. Они до сих пор не знали имени человека, за которым гонялись, они не знали о нем ничего, кроме самого факта его существования. Что ж, по крайней мере, с первой частью задания Глеб справился блестяще: нашел мистера Икс, опередив всех конкурентов. А что толку?

"Ну, правильно, — подумал Глеб, машинально пряча в карман милицейской куртки то, что осталось от жесткого диска мансуровского компьютера. — А чего ты, собственно, хотел? Это ведь все-таки математик, и, судя по всему, математик очень хороший. А что такое математика? Это прежде всего логика! У этого парня мозги работают не хуже любого компьютера, а может, и лучше, потому что компьютеры лишены фантазии. И стоило ему получить коротенькую передышку и немного подумать, как он сообразил, что все его меры безопасности — чепуха, детская игра в шпионов и разведчиков, что искать его будут настоящие профессионалы и что единственный для него выход — вовремя смыться куда-нибудь подальше. Вот он и смылся, уничтожив перед уходом результаты своих исследований. Эти результаты теперь существуют только в его голове да еще, может быть, на дискете... И между прочим, изуродованный жесткий диск от своего компьютера он, скорее всего, оставил на виду нарочно. Дескать, нате, подавитесь. Отстаньте, мол, от меня, нет у меня ничего такого, что вам пригодилось бы.

Да, парень, — подумал он, медленно выходя из комнаты и снимая с крючка в коридоре милицейское кепи, — это ты здорово придумал. Одного ты, братец, не учел: если тебя поймают, ты сам им все скажешь, потому что они умеют спрашивать. Паштетовы братишки в этом деле большие мастера, да и эти, богомольцы шершневские, я думаю, недалеко от них ушли. Именно поэтому, приятель, я тебя найду и застрелю раньше, чем они узнают, как тебя зовут".

Так или иначе, сидеть здесь, дожидаясь возвращения Мансурова, не было никакого смысла. Спохватившись, Глеб вернулся в комнату, забрал забытый на столе пистолет, свинтил с него глушитель и убрал оружие в кобуру.