— Я видел, как тебя пробили пули.

— Ты слышал, как пули угодили в кучу ящиков. Видел, как я пару раз дернулся и как вытекла из сумки кровь. Вот и все. Ты даже не успел проверить мои раны. Ортега не дал тебе такой возможности, ударив тебя по голове.

Ортега, третий член их команды. Конечно же, он тоже был участником той операции.

— Но я проверил твой пульс. Его не было.

— Я тебя умоляю, Джонни! Есть дюжина препаратов, останавливающих сердцебиение. Меня гораздо больше волновало, сможет ли оно восстановиться. Спасибо, рядом оказался Ортега и вовремя сделал инъекцию адреналина.

Квин механически нажал на кнопку ближайшего этажа. Лифт пошел вверх.

— Очень умно, — съязвил Дьюри. — Но это ничего не меняет.

Гарретт уткнулся лицом ему в живот. Квину показалось, что ребенок едва слышно захныкал.

— Ты сказал, что я тебя предал? Почему ты так решил? — пропустив ремарку Дьюри мимо ушей, спросил Квин.

— Не строй из себя дурака.

— А ты не обвиняй меня в том, чего я не делал, — парировал Квин, и его осенило: — Ты имеешь в виду Орландо? Не так ли? Будто бы у нас с ней что-то было? Никогда между нами ничего не было!

Дьюри фыркнул:

— Знаешь, вначале я был слеп. Я знал только то, что вы долгие годы были друзьями. Потом Мехико вас разоблачило.

— Это была просто совместная работа, — возразил Квин. — Ничего более. Орландо не лгала тебе, черт тебя побери!

Дьюри расхохотался:

— Ну да! А я делал вид, что ей поверил. Но я не глупец, Джонни. Вы вдвоем спали в одной комнате. И ничего не было? Ну конечно! Ты, разумеется, спал на полу.

Лифт остановился, и двери открылись.

— Постой, — произнес Квин. — Ты что, и впрямь думаешь, что Гарретт — мой сын?

— Конечно же твой! Вот что получилось, когда ты трахнул мою девочку.

Квин не мог поверить своим ушам.

— Гарретт — твой сын! Я никогда не прикасался к Орландо пальцем. В том смысле, какой ты имеешь в виду.

— Хватит нести чушь. Это детский лепет, Джонни. И не делай из меня идиота.

Двери лифта вновь стали закрываться. Квин вытянул руку, чтобы не дать им сойтись, после чего нажал на кнопку «стоп» и стал в проеме.

— Что это тебе даст? — спросил Дьюри.

— Лишнюю минуту разговора.

Гарретт громко расплакался.

— Заткнись! — рявкнул на него Дьюри.

Но ребенок заорал еще громче.

Дьюри стрельнул взглядом в Квина:

— Попроси своего малька закрыть рот.

— Гарретт, — мягко произнес Квин. — Все будет хорошо. Будь умницей, ладно?

Мальчик ничего не ответил, но его плач перешел в легкие всхлипывания.

— Между мной и Орландо никогда ничего не было. Ничего. Я с нею не виделся четыре года.

— Теперь понимаешь, что я имел в виду под «плохим отцом»?

Квин прищурился:

— Будь у меня сын, я бы никогда с ним так не поступил.

— У тебя не было выбора. Когда меня не стало, ты, очевидно, думал, что Орландо теперь целиком твоя. Но ты ошибся, не так ли? Когда я умер, она не могла оставаться с тобой. Кажется, она сбежала, даже не сказав тебе, в каком направлении исчезла. — Дьюри рассмеялся. — Тебе следовало бы знать образ мыслей твоей женщины. Боюсь, в этом деле тебе до меня далеко.

Квин молча смотрел на него. Он хотел вскричать: «Ты ошибаешься!» — но не мог даже открыть рта.

— Хочешь знать правду, Джонни? В сущности, мне плевать на то, чем ты с ней занимался.