— Родителей дома нет? — спросил я, поднимаясь наверх.

— Нет. Они снова собираются свалить, Акира! — пожаловался Такао.

Когда родителей нет, общение между братьями и сестрой куда… неформальнее. Это всё в рамках заключенного нами соглашения, призванного в конечном итоге хоть немного дисциплинировать нашу семью. Мы нередко остаемся одни, пока отец с матерью разъезжают по миру. Почему их еще пускают в другие страны? Это один из вопросов, на которые я не могу представить никакого ответа.

— Значит, хоть немного поживём в тишине! — откликаюсь я.

Нам, школьникам, как раз будет неплохо пожить пару неделек в покое, чтобы как следует утрястись с новым учебным годом. Вечная эмоциональная буря, которую родители зовут «счастливым браком», может утомлять. Не всерьез, но, когда мама находит новый журнал, и начинает гоняться за отцом, потрясая «запретным плодом» и норовя растрепать его об макушку мужа, это может длиться часами, а полные признательности взгляды младших, напоминающие, что именно я настоял о полной звуковой изоляции родительской спальни, слегка… выбивают из колеи. Если бы не настоял то, чувствую, ювенальщики точно оказались бы на нашем пороге.

Хорошо, что больше детей у этой страстной четы Кирью не будет. Организм матери, выдавший трех детей с перерывом в год (с небольшим) отказался от функции деторождения.

— Брат? — ко мне в комнату заглянула Эна.

— Да?

— У нашей школы снова верзилы дедовские тусовались, — вздохнула девочка, подходя к моему канделябру, — Эти дураки нам с Такао руками машут. Может, поговоришь с дедом, чтобы не махали? От нас снова новенькие шарахаются!

— Нет, — отрицательно качнул я головой, — Все в порядке, так и должно быть. Просто подождите, пока этим новеньким другие всё расскажут.

— Ну… — надула губы сестра, — Я чувствую себя как из клана якудза!

— Эна… — развернувшись от письменного стола, я обнаружил, что сестра уже освоилась на кровати, — Этим здоровякам по двадцать с лишним лет. Думаешь, взрослым людям нравится торчать у средней школы и махать рукой чьим-то детишкам?

— Я знаю, что они нас охраняют, но… — сестра недовольно скуксилась, — Просто это… стыдно.

— Подумай вот о чем, — предложил я, — Они охраняют всю школу, но делают вид, что только вас. Машите им в ответ, помогите укрепить это заблуждение.

— Это будет еще хуже!

— Это поможет прадеду, — отрезаю я, заставляя сестру задуматься.

— Все готово! Спускайтесь кушать! — зовёт нас Такао.

За обедом я рассказываю младшим о том, что со мной приключилось вчера и сегодня. Упоминаю как о драке в парке, так и почти удачной попытке похищения, не скрываю никаких деталей. Дети должны понимать, что даже здесь, в Аракаве, официально втором по безопасности месте после площади перед императорским дворцом, всё не так просто. Что наш дед (мы его называем, в основном, дедом) ни разу не шутит, периодически отправляя своих учеников в патрулирование.

Знали бы они, что пара местных мелких кланов якудза, из тех, старых, давным-давно уже ушли от бизнеса и занимаются почти тем же, что и ученики «Джигокукен»… но такую информацию я им раскрывать не собираюсь. Незачем. Правильные японские дети должны быть как можно дальше от теневого мира этой страны. Замараться можно легко, а вот отчиститься не выйдет.

Домой возвращаются родители. Отец слегка выпивши, мать, откуда-то взявшая флаг Аргентины, вовсю дурачится, то заматываясь в него сама, то пытаясь поймать в своеобразную ловушку тех, кто подвернется под руку.