|
Но зачем после этого так восхищаться, что цвет кожи стал нежнее? это так должно быть. И от каких пустяков! пустяки, но как это портит ногу! чулок должен держаться сам, весь, и слегка; линия стала правильна, этот перерез исчезает.
Это не так скоро проходит. А ведь я только три года носила корсет, я бросила его еще до нынешней нашей жизни. Но правда, что наши платья все‑таки теснят талью и без корсета. Но правда ли, что и это пройдет, как исправилась нога? Правда, несколько проходит, – пройдет; как я довольна. Какой несносный покрой платья! Давно бы пора понять, что гречанки были умнее, платье должно быть широко от самых плеч, как одевались они. Как наш покрой платья портит наш стан! Но у меня эта линия восстановляется, как я рада этому!»
– Как ты хороша, Верочка! – Как я счастлива, Саша!
И сладкие речи, Как говор струй; Его улыбка И поцелуй. {109}
Милый друг! погаси Поцелуи твои; И без них при тебе Огонь пылает в крови.
И без них при тебе Жжет румянец лицо, И волнуется грудь, И блистают глаза. Словно в ночи звезда. {110}
XVIЧетвертый сон Веры Павловны
И снится Вере Павловне сон, будто: Доносится до нее знакомый, – о, какой знакомый теперь! – голос {111} издали, ближе, ближе, –
Wie herrlich leuchtet Mir die Natur! Wie glanzt die Sonne! Wie lacht die Flur! [30] {112}
И видит Вера Павловна, что это так, все так… Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником лес, и он весь пестреет цветами; аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих лес цветов; порхают по веткам птицы, и тысячи голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником, лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют по горизонту яркую лазурь; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди – «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»
O Erd'! O Sonne! O Gluck! O Lust! O Lieb', o Liebe, So goldenshon, Wie Morgenwolken
– Теперь ты знаешь меня? Ты знаешь, что я хороша? Но ты не знаешь; никто из вас еще не знает меня во всей моей красоте. Смотри, что было, что теперь, что будет. Слушай и смотри:
Wohl perlet im Glase der purpurne Wien, Wohl glanzen die Augen der Gaste… [32] {114}
У подошвы горы, на окраине леса, среди цветущих кустарников высоких густых аллей воздвигся дворец. – Идем туда. Они идут, летят. Роскошный пир. Пенится в стаканах вино; сияют глаза пирующих. Шум и шепот под шум, смех и, тайком, пожатие руки, и порою украдкой неслышный поцелуй. – «Песню! Песню! Без песни не полно веселие!» И встает поэт. |
