Заснул он в кабине грузовика, неудобно расположившись на двух сиденьях. Повезло, что рычаг коробки передач был не между ними, а на панели, справа от руля.

Мич свернулся калачиком у него на груди и шевелил большими ушами. Вряд ли он умел спать, но выглядело это очень мило.

* * *

Проснулся Гай потому, что кто–то тряс его за шиворот. От души так тряс, аж голова в разные стороны болталась!

— Мич! Какого черта ты делаешь?! — сложно было себе представить, что в лапках этого персонажа заключена сила, способная трясти здорового мужика!

Мич просто–напросто ткнул пальцем в окно. Это уже не вызвало у Гая удивления, он просто глянул наружу и тут же схватился за пистолет — у кострища орудовали хищные твари, как две капли воды, похожие на тех, с которыми он столкнулся в первую свою ночь в дежурке.

— Так–так–так! — парень занервничал.

Включил зажигание, прогревая мотор и испугав тварей снаружи, снял пистолет с предохранителя и приготовился действовать. Нужно было минуты две, чтобы прогреть машину, но хищники явно не хотели давать ему этого времени.

Один зверь вскочил на подножку и, рыча, поднявшись на задних лапах, заглянул в кабину.

— Чтоб тебя! — Гай выжал сцепление, поддал газу и грузовик, пробуксовывая на скользкой от снега земле рванул вперед.

Зверя с подножки как ветром сдуло!

Стая еще преследовала машину некоторое время, но потом парень опустил стекло и пальнул по преследователям несколько раз из пистолета. Кажется, даже попал. Звери, подвывая, изменили направление движения и скрылись где–то на просторах предгорий.

Сеялся мелкий снег, засыпая следы грузовика и мешая обзору. Гай решил загнать машину в одну из запримеченных ранее рощиц, недалеко от берега реки, а потом уже на скутере добраться до Долины, взять платформу и постепенно перевезти все домой.

Домой? Впервые в своих мыслях Гай назвал Долину и свое жилье там домом… Действительно, а был ли у него дом до этого времени? Все–таки Абеляр и отцовская усадьба — это не совсем то. Там бал правил отец, справедливый, принципиальный и суровый человек, и одновременно с этим — любящий свою семью до умопомрачения. Там все было сделано под него.

Университет и тамошний кампус? В кампусе все было временным, непостоянным, и понимание этого не позволяло Гаю считать свою комнату, которую он делил с парнем с Пангеи, домом. О станции и говорить нечего — крохотный жилой модуль полагался ему ровно настолько, насколько он был готов работать. А здесь он получил возможность сделать все под себя, как сделал это его отец на Абеляре.

И что он сделал? Горы хлама и пустых бутылок? Ну уж нет! Теперь все будет по–другому!

Все восемь рейсов от грузовика к дому и обратно Мич сидел на руле, вцепившись в скутер всеми четырьмя лапами, и прищурив свои черные глазки.

Когда платформа с последними ящиками книг была припаркована у сарая, Гай отцепил Мича от руля, поставил на землю и сказал:

— Нужно было назвать тебя Пятница.

— Пя–ятница? — переспросил Мич.

— Ага. Я же — местный Робинзон. А ты — мой дикий и нецивилизованный друг и товарищ по несчастью… Но Мич — тоже ничего.

— Ничего! — мурлыкнул Мич и обнял Гая за ногу.

Тот попытался освободиться, но осознав тщетность своих попыток, отправился выбрасывать из дома мусор прямо с Мичем на ноге.

Однако, уразумев какое это увлекательное занятие — уборка, тот от ноги отцепился довольно быстро и, нашарив в куче пару банок из–под мясных консервов, торжествующе провозгласил:

— Еда–а–а! — и принялся аппетитно ими хрустеть, издавая металлический скрежет.