Приятные сюрпризы заключались в том, что в Сезаме нашелся дроид–медик из сектора Рашен, полностью укомплектованный картриджами с препаратами и расходными материалами. Для Гая, подспудным страхом которого было просто сдохнуть тут от пустякового перелома или какой–нибудь местной заразы, это было большим облегчением. Дроид, правда, сначала пищал о необходимости спецкурса инъекций для поисковых миссий на планетах с аномальными условиями — и Гаю пришлось согласиться, поскольку иначе тупая железяка работать отказывалась. Хотя что за аномальные условия — он так и не понял. Но на кушетку послушно улегся и позволил манипуляторам дроида обколоть себя со всех сторон из чудовищного вида инъекторов.

А вторым сюрпризом было то, что парень таки нашарил в недрах терминала дежурки источник сигнала, который он принял в самом начале. Судя по всему, на него и навелась спасательная капсула.

После долгих раздумий, он перенастроил программу на код Конфедерации и начал передавать сигнал бедствия. Парень прекрасно понимал, что это может спровоцировать пиратов, но с другой стороны — сидеть здесь и ждать с моря погоды было еще большей глупостью. И так уже миновали месяцы со дня его приземления на эту чертову планету!

С календарем Гай разобрался просто. Местный год длился четыреста семьдесят восемь дней, так что парень для удобства разделил его на двенадцать месяцев по сорок дней в каждом, исключая один, в котором было тридцать восемь дней. Каждый месяц делился на четыре декады. А как Гай Дж. Кормак делил декаду — это уже понятно. Календарь он нарисовал на стене сарая, за начало летоисчисления взяв момент своего прибытия сюда и отметив эту дату жирным кругом. По его расчётам, приземлился он во второй месяц осени, первой декаде, в девятый домашний день. Дни так и делились — домашние и походные. И один выходной.

Тренировки и долгие охотничьи походы закалили тело и дух, Мич не давал унывать, отмачивая время от времени какие–нибудь каверзы, книги из Сезама Гай завозил каждый месяц — по десять. Медик пичкал его какими–то общеукрепляющими, стимулирующими и поддерживающими препаратами, Долина по мере приложения усилий благоустраивалась — жизнь налаживалась!

Дерьмо тоже случалось. Однажды проснувшись и глянув в окно, Гай Дж. Кормак подумал что сходит с ума. За окном не было ни–че–го. Белая холодная мгла ломилась в окна, дверь не отпиралась, все это было похоже на безумие.

Выручил Мич. Он влез по раме на окно, дернул за ручку форточки, и в дом пахнуло холодом.

Что–то просыпалось на пол и от жара печки растаяло, превратившись в лужицу воды. Снег! За ночь выпало столько снега, что засыпало дом по самую крышу!

Матерясь и проклиная свою судьбу, Гай расчищал проход к сараю, и к ручью. Целый день он убил на это, и лег спать полностью обессилевший.

А на следующее утро началась оттепель, солнце светило вовсю и чертов снег начал таять! Сырость, грязь, ручьи грязной воды царили повсюду в Долине, да и в доме Гая тоже…

У парня просто руки опустились. Вчера весь день убит был на бессмысленную работу, а сегодня все только хуже — предстоит масса уборки в доме, потоки талой воды снесли мостки через ручей, засорили генератор, подмочили запасы…

На ум пришла ему цитата из Библии, которую часто приводил в пример отец: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай!» Так сказал Экклезиаст.

А Юджин Зборовски говорил о том, что после серьезного дерьма должно привалить счастье.

— Будем ждать счастья, черт бы его побрал! — проговорил Гай Дж. Кормак и принялся за работу.

8

3 ТЫ ЛУЧШЕ БУДЬ ОДИН, ЧЕМ ВМЕСТЕ С КЕМ ПОПАЛО

Вилли загрузил программу прохода астероидного поля и откинулся в кресле.