— Мне интересно — какие?

— Ну, я думала сказать, что это был тест-драйв после ремонта. Или что мы с тобой на ходу поверяли какой-то стук. Или что я просила тебя пригнать мне машину в центр.

— Все эти версии — дерьмо. Так дела не делаются. Отец бы в это не поверил.

— Вот и я так подумала, — вздохнула Марьяна.

— Как твой рассказ отреагировал отец?

— Он психанул и ушел.

— И ты опять осталась без интервью…

— Нет. Прежде, чем уйти, твой отец дал мне папку со всеми необходимыми материалами. Интервью уже вышло.

— Да ладно?

— Купи свежий номер «Магната» и прочитай.

Костя потер кончик своего породистого носа.

— Ну а приехала потом ко мне зачем?

— Ты не поверишь. У твоего отца было такое лицо, когда я рассказала ему правду… Я за тебя испугалась.

Костя уставился на нее пристальным, практически сверлящим взглядом. Только теперь этот взгляд почему-то оказывал на Марьяну возздействие.

Им принесли заказ.

— Что ты на меня так смотришь? — Марьяна, в попытках избавиться от взгляда Кости, принялась сыпать гренки в суп.

— Просто первый раз в жизни за меня кто-то испугался.

Марьяна замерла. А потом подняла взгляд на Костю. Он пытался усмехнуться, чтобы сгладить смысл своих слов, но выходило у него не очень. Лишь угол рта дернулся.

— Давай есть, Кость. Я, оказывается, ужасно голодная. Наверное, еще что-нибудь закажу, если ты не против.

— Заказывай.

Во время совместного обеда неловкость куда-то ушла. Марьяна решила, что у Кости все это не так серьезно, как прозвучало. Как она услышала. А если и так — то думать об этом надо спокойно и в одиночестве.

— А что твой отец сказал обо мне? — они приступили к кофе. — Если это не секрет, конечно.

— Ну какие у нас могут быть секреты от тебя, Марьяна? Если по факту ты же практически доверенное лицо нашей семьи? — Марьяна укоризненно посмотрела на Костика, а он ничуть не обескураженно хмыкнул. — Говорил, что ты — пронырливая журналистка, которая поставила себе целью написать жареный материал про него, и что через меня ты пытаешься подобраться к нему. Я, в общем-то, сразу не поверил.

Марьяна после паузы кивнула. Это она тоже обдумает потом. Почему Костя «сразу не поверил».

— Как учеба?

— Не начинай, — закатил глаза Константин. Раздраженно фыркнул, а потом добавил: — Половину долгов закрыл — и больше не хочу об этом говорить.

Марьяна снова кивнула.

— Хорошо. О чем тогда будет говорить?

— А ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Это была очевидная провокация со стороны Кости. Или проверка. С этими Таммами никогда не знаешь, чего ждать. Но Костя еще слишком открытый и юный, чтобы обыграть ее — в отличие от его отца. Только Марьяне Костю обыгрывать уже и не хочется. И цель ее расспросов — она… она какая-то другая. Совершенно непонятно какая, но другая.

— Расскажи мне о своей матери, — Костя молчал, пристально глядя на нее, и Марьяна вдруг торопливо добавила: — Материал с интервью вышел. Больше я о твоем отце писать не собираюсь. Но, раз уж я, как ты сказал, ваше доверенное лицо…

Костя молчал еще какое-то время, а потом откинулся на спинку стула, повертел на блюдце чашку — в одну сторону, потом в другую.

— Мне нечего тебе сказать.

— Хорошо. Это твое право.

— Нет, ты не поняла. Я просто ничего о ней не знаю.