вырезал из яблока лодочки, кубики и кружочки.

И все смеялись, потому что Петр Викторович очень смешной.

Вдруг в дверь постучали.

Прибежала девочка, больше Клавди, и у ней на шее красный галстук, как у

пионеров. Она побежала к бабушке и что-то ей говорила очень быстро.

Я думал, что не по-русски, а это она по-русски. Только так скоро, что

все засмеялись. А бабушка сказала:

— Тоня, ты не все слова сразу, а по очереди.

А Тоня не стала больше говорить и стала очень красная. И потянула

бабушку за руку. Прямо со всей силы.

Бабушка так боком и пошла, потому что не могла устоять. И ничего не

успела договорить. А крикнула:

— Алешка, идем!

И мы все пошли на лестницу. Тоня меня за руку вела. Бабушка за другую.

Мы пошли по лестнице на самый верх.

А другие девочки смотрели на нас, как мы идем.

И все говорили:

— Здравствуйте, Марья Васильевна!

И еще говорили:

— Тоня, кто это такой? Какой маленький!

А Тоня тоже им говорила. Она очень скоро говорила, и я не понимал, что

она говорит.

Девочки кричали:

— Что? Что? Тоня, что?

А Тоня стала рукой махать.

Тут мы пришли в комнату. Очень большую, прямо как на вокзале. И там

много-много стульев. На стульях сидели девочки и мальчики и смотрели, как

говорил один большой. Там пол был выше, чем у нас, где стулья. Потом мы

пришли в комнату, где стоит рояль, и там мальчик учился играть. И тетенька

сидела рядом. Это для того, чтобы его учить.

Я сказал бабушке, чтоб меня тоже учить.

Бабушка сказала, что я маленький. И что мне можно играть только в

игрушки.

А когда мне будет восемь лет, меня тоже будут учить играть на рояле.

КАК МЫ ПТИЧЕК ДЕЛАЛИ

А потом мы пошли по лестнице в самый низ. И мы пришли в комнату. В этой

комнате все стульчики маленькие, и все столы маленькие, и все скамеечки

маленькие. Они такие маленькие, как у меня дома есть стулик, на котором я

сижу.

Мальчики сидели около стола, и Петр Викторович показывал, как

складывать бумагу и потом вырезать, чтоб вышла птичка. Мальчики вырезали, и

выходила птичка. Если ее снизу подергать, то она машет крылышками.

И все мальчики сделали таких птичек. И мне захотелось такую. Я схватил

одного мальчика за руку и закричал:

— Дай, дай!

А потом сказал:

— Пожалуйста.

А мальчик птичку поднял совсем вверх и сказал:

— Ишь, какой! Возьми да сделай.

Тогда я заплакал. А на меня никто не глядел.

Все мальчики кричали и дергали птичек. И птички махали крылышками.

Мальчики говорили:

— А моя вон как!

— А моя еще лучше!

— А моя шибче!

Я рассердился, стал махать руками, как птица, и закричал:

— А я еще бегать могу!

И побежал. А они все равно не глядели. Я их стал нарочно хлопать

руками, когда бегал. Один мальчик сказал:

— Ты что дерешься?

Я его хотел опять хлопнуть. И вдруг Петр Викторович меня поймал и

говорит:

— На тебе птичку.

А я махал руками и нарочно хлопнул по птичке. Птичка упала на пол, а я

убежал и все махал руками. И вдруг увидел бабушку. Она с девочками и

мальчиками сидела у низенького столика.

Бабушка застучала ножницами по столу и сказала очень громко:

— Алеша, сейчас же ко мне!

КАК МЫ КОВРИКИ ДЕЛАЛИ

Я увидал мальчиков. Они качались на очень больших лошадях. Я убежал

туда и схватил одну лошадь за хвост.