|
Была ли она той самой женщиной его мечты, с которой он согласился бы не расставаться до конца жизни? Возможно ли отдать все свои годы женщине-инвалиду, обреченной остаться таковой навсегда? У него не было ответов на эти вопросы. Он даже, не знал, согласится ли она посвятить свою жизнь какому-то баскскому революционеру, которого не видит, и к тому же не самому удачливому писателю. Ладно, успокоил себя Микель, все как-нибудь утрясется само собой. Он ожидал найти Наталию на скамейке, где оставил ее ранее, в молчаливой молитве или медитации под защитой темных очков. Но увидел, как она оживленно беседует с женщиной более солидного возраста, в которой было что-то знакомое. Эта женщина, довольно высокая, с черными волосами, безжалостно стянутыми на затылке в пучок, сидела рядом с Наталией. Несколько озадаченный, Микель приблизился к парочке. В это время говорила женщина постарше, а Наталия внимательно слушала. Дождавшись, когда женщина умолкнет, он сделал шаг вперед и тронул девушку за плечо. — Наталия,— проговорил он,— это я, Микель. Все твои бутылки наполнил… Наталия мгновенно обернулась и запрокинула голову. Ее лицо озарилось улыбкой. Девушка нащупала его руку. — Микель, познакомься с дорогим для меня человеком. Дама, с которой я разговариваю,— Роза Зеннаро, друг нашей семьи из Рима и моя помощница здесь, в Лурде. — Очень рада,— произнесла Роза.— Наталия мне все о вас рассказала. — Ну, не совсем все,— пробормотала Наталия, покраснев от смущения. — Включая то, что вы настойчиво стремитесь занять мое место, став ее поводырем,— закончила Роза. — Вряд ли это мне под силу,— поднял руки Уртадо.— Вы были так увлечены беседой, что мне было даже боязно прерывать ваш разговор. — Можно подумать, что мы беседовали о чем-то важном,— усмехнулась Роза.— Я просто рассказывала Наталии о статуе Девы Марии в нише рядом с пещерой.— Она махнула рукой.— Вон там, прямо перед вами. Ее невозможно не заметить. Уртадо посмотрел в указанном направлении. Ему было немного неловко, поскольку он не мог признаться, что хорошо знает эту статую, подбирался К ней ближе, чем любая из его собеседниц, и у него есть план ее уничтожения. — Да,— промямлил он,— довольно красивая. — А вот Бернадетта так не думала, — снова повернулась к нему Наталия и потянула Розу за руку.— Роза, расскажи Микелю о статуе. Ему будет интересно. Роза без возражений начала терпеливо и подробно рассказывать историю во второй раз: — Раньше в нише рядом с гротом стояла гипсовая статуя Девы, воздвигнутая местными жителями. Заменить ее задумали две сестры из Лиона, обе большие поклонницы этого грота. Они считали, что необходимо установить более крупную и точную статую Богородицы — в том виде, в каком она появилась перед Бернадеттой. Для создания статуи они наняли известного скульптора Жозефа Фабиша из Лионской академии искусств. Фабиш ездил в Лурд, чтобы расспросить Бернадетту, как именно выглядела Пресвятая Дева, когда пришла, чтобы объявить: «Я есмь Непорочное зачатие». Описывая то, что видела и изобразила сама Бернадетта, Фабиш позже свидетельствовал: «Бернадетта поднялась и застыла в позе, которая была проникнута величайшей простотой и безыскусностью. Она сложила ладони и подняла глаза к небу. Я никогда не видел ничего более прекрасного… Ни Мино да Фьезоле, ни Перуджино, ни Рафаэль никогда не создавали ничего столь трогательного, но в то же время глубокого, как болезненно хрупкий образ этой девочки». Отчасти основываясь на рассказе Бернадетты, но в то же время позволяя себе определенную свободу художественного самовыражения, Фабиш изваял большую статую из каррарского мрамора. |
