|
На этот раз он написал епископу Форкаду, спрашивая, не может ли он увидеться с Бернадеттой, чтобы лично сделать ей предложение: «Позвольте мне самому попросить ее выйти за меня замуж. Если она настроена так, как говорите вы, то откажет мне. Если же она примет мое предложение, вы будете знать, что избранное ею служение в действительности не для нее». Епископ ответил, что служение Бернадетты в самый раз для нее, а потому он не желает выступать в роли возмутителя ее душевного спокойствия. Он не счел нужным рассказать Бернадетте ни о молодом человеке, ни о его предложении. Нет ни одного свидетельства о том, что эти отказы являются результатом какого-то церковного заговора или политических происков. Покровители Бернадетты делали лишь то, что в наибольшей степени соответствовало ее интересам. — Ну, это вы так говорите,— мрачно заметила Лиз. — Об этом говорят факты,— непреклонно заявила сестра Франческа.— А теперь мне пора возвращаться к моим прямым обязанностям. Вы поедете в Лурд на машине? — Нет, сначала в Париж, а оттуда вечером в Лурд самолетом. Нам надо успеть на последний рейс. — Позвольте проводить вас до ворот,— сказала монахиня. До ворот они шли в молчании и готовы уже были расстаться, когда Аманда вдруг задержалась. — Сестра, можно еще один, самый последний вопрос? — просительно произнесла она. — Конечно можно. — Я хотела спросить о личном дневнике Бернадетты,— сказала Аманда.— Все говорят, что Бернадетта была неграмотна, не умела писать. Как же она вела дневник? Сестра Франческа кивнула: — Да, она была неграмотна и не умела писать во время чудесных явлений Богородицы. Но затем, готовясь к первому причастию, Бернадетта пошла в школу и училась при лурдской богадельне. Она научилась очень хорошо писать и написала множество писем, в том числе одно — самому Папе в Рим. Писала она очень легко, правда, поначалу не по-французски, а на своем местном наречии. Но в конце концов выучила и французский. — Мне интересно узнать насчет дневника, того самого, что был недавно найден,— напомнила Аманда.— Я читала, что она вела его здесь, в Невере, в этом монастыре. — И я слышала то же самое,— кивнула сестра Франческа.— Она вела дневник в конце жизни, записывая все, что могла припомнить из своего детства еще до явлений Девы Марии, а также оставляла более детальные воспоминания о своих видениях в гроте. Перед смертью Бернадетта отослала дневник на память какому-то родственнику или другу. — Как же его отыскали столько лет спустя? И где? — Мне известно лишь, что обнаружен он был в Бартре, а выкупил его для церкви кто-то из Лурда. Во всяком случае, заключительную часть дневника. — Ay кого именно в Бартре его приобрели? — попыталась уточнить Аманда. — Не знаю.— Похоже было, что монашка впервые покривила душой.— Можете спросить у отца Рулана, когда вернетесь в Лурд. — Наверное, я так и сделаю. Что ж, спасибо вам за все. — Храни вас Господь,— произнесла сестра Франческа и оставила их вдвоем. Лиз сверкнула глазами вслед монахине. — А благодарить-то тебя не за что, сестра,— пробормотала она.— Сплошной облом. Но какая четкая партийная линия! Они зашагали прочь. — Не знаю даже,— задумчиво произнесла Аманда.— Может, здесь и в самом деле что-то кроется. Не дает мне покоя этот дневник. — В том, что он подлинный, можешь не сомневаться,— проворчала Лиз. |
