|
— Папа никогда не огласил бы его содержания, если бы не знал наверняка, что дневник не подделка. — Я совсем не о том думаю. Я думаю о том, что еще там могло быть. Церковь огласила лишь ту его часть, где говорится о явлениях, особенно о том явлении, когда Богородица поведала Бернадетте третью тайну. Но ты же слышала, что сказала сестра Франческа. В дневнике есть сведения не только об этом. Бернадетта оставила самые разнообразные воспоминания о своих юных годах. — И что из этого? Что это тебе даст? Забудь об этом. Мы зашли в тупик и должны это признать. Мы проиграли. Я проиграла своему боссу Траску. Ты проиграла своему дружку Кену. Мы обе — в пролете. Аманда медленно покачала головой: — Не знаю. Я пока из игры не вышла. Буду сражаться дальше. — За что? — Да за все тот же дневник. Мне нужно больше разузнать о дневнике, из-за которого мы оказались в Лурде. — Ах вот как,— усмехнулась Лиз.— Поверь, ни к чему ты этим путем не придешь. — Посмотрим,— тихо произнесла Аманда. * * * В Медицинское бюро Лурда на второе обследование за день Эдит Мур явилась в точно назначенное время. Она провела в кабинете менее получаса и ушла, обменявшись с доктором Полем Клейнбергом всего несколькими словами. Он лишь поблагодарил англичанку за то, что она пришла снова, извинился за неудачный рентгеновский снимок и передал ее в руки Эстер Левинсон для проведения нового рентгеновского обследования. И теперь Клейнберг в нетерпении мерил шагами смотровую, ожидая, когда Эстер вывесит негативы и зажжет экран. Оставалась сущая механика, рутина. Скоро он покончит с этим делом и к вечеру вернется в Париж. — Готово,— объявила Эстер, зажигая на экране свет. Она отступила в сторону, давая доктору Клейнбергу дорогу к снимкам. — Это займет не более минуты,— рассеянно пробормотал он. Однако в минуту ему уложиться не удалось. Прошло десять минут, прежде чем доктор Клейнберг оторвался от рентгеновских пленок, неуверенным шагом подошел к стулу и тяжело опустился на него. Было видно, что врач не на шутку озадачен. Подняв голову, он увидел встревоженный взгляд медсестры. — Опять не получились снимки? — спросила она. — Получились очень хорошо,— ответил Клейнберг. — Значит, вы можете подтвердить, что мы имеем дело с чудо-женщиной? — Нет, не могу,— отрезал Клейнберг. — Что? — Эстер в изумлении сделала шаг вперед.— О чем вы? Клейнберг встретился с ней взглядом и покачал головой: — Никакого чуда тут нет. И боюсь, никогда не было. Саркома определенно на месте. Опухоль или вернулась, чего я прежде никогда не встречал, или просто никуда не девалась. Что бы ни произошло, миссис Мур не излечилась. От шутливого настроения медсестры не осталось и следа. — Но, доктор… Это… Это невозможно. — Это факт, Эстер. — Но другие снимки.— Она словно молила его за миссис Мур.— Предыдущие, свежие, на которых нет никакой саркомы. А как насчет отрицательных результатов биопсии? Она должна была выздороветь, должна. Клейнберг по-прежнему только качал головой: — Я не могу этого объяснить. Это противоречит всякому здравому смыслу. — Разве что другие врачи — уж не знаю, что ими двигало, неразумное рвение или что-то еще,— как-то подкорректировали предыдущие снимки? Хотя нет,— тут же поправилась Эстер,— это тоже ничего не объясняет. |
