|
— А-а, вы, должно быть, слышали об этом от отца Кайю в Котре. Могу себе представить, что он вам наговорил. — Не помню уже,— солгала Аманда. — Да это и не важно,— беззаботно махнул рукой отец Рулан.— Нам не известно, насколько сильное влияние аббат Аде оказал на Бернадетту. Но правда состоит в том, что однажды, наблюдая за ней, он заметил вслух, что если Пречистая Дева когда-нибудь и вернется на землю, то, скорее всего, предстанет перед именно такой вот простой крестьянской девочкой. А чтобы оказать на нее реальное влияние? У нас нет на сей счет никаких свидетельств. Аде давал ей уроки Закона Божия, но недолго. Он уехал из Бартре, чтобы продолжить карьеру в ордене бенедиктинцев. А там и Бернадетта пожаловалась родителям, что устала от жизни в Бартре. Вскоре ее желание вернуться в Лурд исполнилось. Это произошло в январе тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года, после восьми месяцев, проведенных в Бартре. — И всего месяц спустя в Лурде,— добавила Аманда,— Бернадетта впервые увидела Деву Марию в Массабьельском гроте. — Совершенно верно,— подтвердил отец Рулан.— Как бы то ни было, позже, уехав в Невер, чтобы стать монахиней, Бернадетта сохранила в целом теплые воспоминания о семье Лаге и о времени, проведенном в Бартре. В особенности о папаше Лаге и трех его детях, оставшихся в живых. И вот в последний раз она записала в дневнике воспоминания о захватывающих и мистических событиях своей короткой жизни. Бернадетта сознавала свой особый статус в глазах церкви. Закончив дневник, она решает направить его семье Лаге, чтобы надежно сохранить и заодно оставить о себе память. Получив сведения об этом, я отправился в Бартре на поиски дневника, будучи уверенным, что Лаге его никогда не читали, поскольку он написан по-французски. Мари и Базиля, которым он первоначально принадлежал, давно уже не было в живых. Однако в результате настойчивых поисков я все же смог проследить одиссею документа. Переходя от одного родственника к другому, он в конце концов попал в руки к дальней родне Лаге. — И что же это за родня? — Одна вдова в Бартре, женщина средних лет по имени Эжени Готье, у которой на попечении находится племянник-подросток Жан. Оказалось, у мадам Готье действительно завалялся где-то старый замшелый дневник. Сомневаюсь, чтобы и она когда-либо читала его. Покойная Бернадетта ее совершенно не интересовала. Вся ее душевная энергия уходила на подрастающего племянника и его содержание. Когда я обратился к ней с просьбой дать мне взглянуть на дневник и намекнул, что могу купить его в качестве церковной реликвии, мадам Готье велела мне обождать чуть-чуть, пока сама не просмотрит записи. И тогда, впервые натолкнувшись на откровения Бернадетты о тайнах, узнанных от Пресвятой Девы, в особенности о том, что в ближайшее время Богородица вернется в Лурд, мадам Готье осознала, каким сокровищем владеет, и я тоже вскоре узнал об этом. Торг с ней оказался нелегким и занял немалое время. Ее первоначальные запросы были просто непомерны. Но в конечном счете нам удалось прийти к компромиссу, и церковь приобрела дневник, выложив за него кругленькую сумму. Мадам Готье внакладе не осталась. Достаточно сказать, что на вырученные деньги она купила дом, в котором с комфортом проживает по сей день. Любопытство Аманды возросло: — Так вы купили дневник целиком? Насколько я понимаю, там был написанный ранее раздел, где Бернадетта рассказала о своих юных годах. — Естественно, мы хотели купить весь дневник. Главный интерес для нас представляло последнее повествование Бернадетты о событиях в гроте. Я изучил и более раннюю часть дневника. Она не содержала особо ценных сведений — так, кое-что о трудном детстве в Лурде, о буднях юной пастушки в Бартре,— но я бы все равно купил эту часть для сохранения целостности документа. |
