|
Ей очень не хотелось, чтобы все ее шансы свелись к одному источнику — Лиз Финч, которая тоже может встретить затруднения, вытрясая требуемую сумму из своего американского пресс-синдиката. Постепенно солнечные перспективы, которые поначалу столь радовали Жизель, становились все мрачнее и мрачнее, хотя на улице вовсю сияло солнце. И вдруг она резко крутанулась на месте. Кажется, кто-то тихонько постучал в дверь. Или она ослышалась? — Кто там? — с замиранием сердца спросила Жизель. Никто не ответил. Но следом в дверь постучали три раза — громко и отчетливо. У Жизели словно камень с души свалился. Отбросив в сторону напускные холодность и равнодушие, она метнулась к двери и рывком распахнула ее. На пороге стоял он — с неулыбчивым гранитным лицом, обвислыми усами, в плотном темно-сером костюме и черном галстуке, которые делали его облик еще более угрюмым. Сергей Тиханов, собственной персоной. Будучи по натуре женщиной доброй и внутренне торжествуя по поводу близкой победы, Жизель приветствовала его с искренним радушием: — Рада видеть вас, мистер Сэмюэл Толли. — Привет,— небрежно кивнул он и прошел мимо нее в гостиную. Закрыв дверь, она повернулась к нему лицом: — Ну так что? — Ваша взяла,— признал он без всяких предисловий.— Я действительно Сергей Тиханов. — Я это знала,— сказала Жизель,— с того самого момента, когда увидела вас без усов. — Вам не откажешь в зоркости, мадемуазель Дюпре. Вы умнее, чем я думал. Так что примите мои комплименты. Мне ничего не оставалось, кроме как прийти к вам сегодня. Прежде всего, с моей стороны было глупостью вообще приезжать в Лурд. Глупостью простительной, актом отчаяния умирающего человека. И все-таки это была ошибка. Совершив ее, я не могу позволить, чтобы о ней кому-либо стало известно. Я ни при каких условиях не могу допустить, чтобы вы раскрыли мою личность. Она встревоженно уставилась на него: — Значит, вы пришли сюда, чтобы предотвратить утечку информации. Надеюсь, в ваши планы не входят насильственные действия. Должна предупредить вас, что вооружена. У меня есть пистолет. Тиханов принял вид оскорбленного человека. — Мадемуазель Дюпре, как вы могли подумать обо мне такое? Я вообще не склонен к насилию — об этом ясно говорит весь мой послужной список. Вы предложили сделку, и я готов ее принять. Я здесь, чтобы объявить, что согласен на ваши условия. Вы, кажется, намекали, что это обойдется мне в пятнадцать тысяч долларов? У Жизели голова пошла кругом. Ее обуяла жадность. Вот он, у ее ног,— противник, сдавшийся на ее милость. Такой шанс предоставляется один раз в жизни. — Это было вчера,— выпалила Жизель.— А сегодня условия изменились. — Изменились? — У меня появился еще один покупатель,— без тени стыда заявила она.— И этот покупатель готов заплатить больше. Тиханов впервые выказал беспокойство. — Надеюсь, вы не сказали этому самому покупателю, что именно хотите продать? — Конечно нет. Я ничего не выдала. Но вам теперь придется заплатить двадцать тысяч. Как я уже говорила, вы можете выслать деньги на следующей неделе… Тиханов криво усмехнулся: — Нет уж, я хочу закончить это дело прямо сейчас. К счастью для вас, я никогда не пускаюсь в путешествия без крупной суммы в трех валютах. На всякий пожарный, так сказать… Если вдруг понадобится откупиться. |
