|
— При этих словах на его губах опять появилась невеселая улыбка.— Я ожидал, что вы поднимете цену. Всевозможные переговоры и торг — это часть моей жизни. Противник, у которого на руках все козыри, всегда заламывает несусветную цену. Я принес двадцать тысяч, даже чуть больше, в американских долларах. — Двадцати будет достаточно,— проговорила Жизель, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Вот…— Тиханов вытащил из правого кармана пиджака толстую пачку зеленых банкнот, перетянутую резинкой.— Все это ваше. Он положил пачку на кофейный столик. Глаза Жизели округлились при виде такого богатства. — Поймите, я вовсе не желаю вам зла,— начала она.— Я ничего против вас не имею. Просто мне нужны деньги. Она потянулась к деньгам, но Тиханов тут же выбросил вперед правую руку, загородив купюры. — Не торопитесь,— заявил Тиханов.— Плата за товар перед вами. Но где же сам товар? — Да-да, конечно,— прошептала она, едва в силах говорить.— Сейчас я принесу вам улики, фотографии — все до одной… — И негативы,— мягко напомнил он. — Да, и негативы тоже. Секундочку.— Она юлой развернулась на месте и устремилась в соседнюю комнату.— Сейчас все принесу! Несколько секунд Тиханов смотрел на открытую комнатную дверь, а затем пошел следом, скорее даже заскользил по устилавшему пол ковру. Он двигался к дверному проему легко, бесшумно, с отточенной ловкостью. Перед его глазами открылась спальня — и она у комода. Жизель стояла к Тиханову спиной, выдвинув верхний ящик и копаясь в его содержимом. Он встал на цыпочки и застыл, словно гремучая змея, поднявшая голову перед тем, как ужалить жертву. Его славянские глаза, устремленные на нее, превратились в узкие щелочки. В этот момент Жизель вынимала из ящика компрометирующий снимок и негатив. Едва она достала фотографию и пленку, Тиханов опустил руку в левый карман пиджака и плавно извлек оттуда тонкий крепкий шнур. Теперь он действовал быстро. Человек с каменным лицом пересек комнату в несколько прыжков, уже не опасаясь шуметь. Она услышала его и обернулась, но он тут же обрушился на нее всей массой своего тела. Последним, что она ясно видела, были глаза Сергея Тиханова — горящие глаза на лице убийцы. Быстрыми точным движением, проявив умение спецназовца Красной Армии, он обвил веревку вокруг шеи девушки и затянул ее. Из горла Жизели вырвался хриплый крик, перешедший в тихий стон. Пытаясь высвободиться и поймать хоть глоток воздуха, она начала бить его кулаками. Ее сила удивила его. Изловчившись, Жизель вцепилась ногтями ему в щеку, и, чтобы защититься, он был вынужден ослабить хватку. В ту же секунду она вырвалась и со шнуром, болтающимся на шее, вывалилась из спальни в гостиную, пытаясь достать что-то из кармана юбки. Однако Тиханов с дикой силой вновь прыгнул на нее. Жизель ударилась о край стола. Телефон и ваза с цветами полетели на ковер. Его мясистые ладони вновь крепко держали веревку за концы, затягивая ее все туже. Жизель задыхалась. Ее рука перестала шарить в кармане, другая рука безжизненно повисла вдоль тела. Глаза почти вылезли из глазниц, рот открылся, на его краях запенилась слюна. Тиханов по-прежнему безжалостно, с ненавистью душил жертву. Внезапно ее глаза закрылись, голова упала набок, тело обмякло, как у куклы. Ее ноги подкосились, и, не издав больше ни звука, она рухнула на ковер. Он опустился следом — его кулаки сжимали веревку словно тиски. Так продолжалось, пока она окончательно не затихла. Только тогда Тиханов решился выпустить веревку из рук. Стоя на коленях, он пристально смотрел на Жизель. |
