Сперва ответа не последовало, но потом она услышала, как мужчина собрал карты и постучал колодой по столу, выравнивая ее. И еще какой-то звук, со стороны койки. Что-то вроде усмешки. Алиса узнала его — тот же звук она слышала тогда на пляже — и поняла, что мужчина помоложе лежит на койке, — возможно, все время там лежал.

Девушку сковал страх, и она вдруг осознала, что если не уйдет отсюда, то до маяка никогда уже не доберется. Она вообще никуда не доберется.

Она выпрямилась, приподнявшись, зажала ладонью рот и всхлипнула:

— Меня тошнит…

Мужчина откликнулся не сразу, однако немного погодя вновь ухватил ее за ворот куртки и потянул вверх. Вот только на улицу он выводить не стал, а вместо этого открыл маленькую дверцу. Алиса успела разглядеть какой-то темный закуток, прежде чем ощутила толчок в спину, от которого упала на колени перед унитазом. Сиденье было грязным, в коричневых потеках, а от зловония ее затошнило по-настоящему. Вцепившись в прохладное скользковатое сиденье, она старалась не сводить глаз с одной точки в стене.

И тут Алиса увидела ее — палку. Трость с соструганной корой. Она стояла в углу тесного туалета, перевернутая острым концом вверх.

Пожилой стоял сзади. Алиса сунула в рот пальцы, и ее вырвало. Обернулась. Он бесстрастно смотрел на нее. По ее подбородку текло, капли падали на куртку. Она снова всхлипнула, зажала ладонью рот и наклонилась. Сквозь упавшие на лицо волосы она видела его ботинки, выглядывавшие из-под потрепанных джинсов, видела, как спустя вечность ботинки зашагали к столу.

Алиса сжала твердую рукоять. Не вставая с колен, сунула палку под куртку и представила, как бросится к столу, как тело мужчины в полной тишине осядет на пол, как капли крови полетят на столешницу и разложенные на ней карты. Но подняться она не успела. С койки вновь послышался уже знакомый звук. Пожилой встал из-за стола и подошел к Алисе. Он подал второму какой-то знак, схватил ее за волосы и дернул.

— Иди туда! — он кивнул на койку.

Алиса повиновалась. Приблизившись, она рассмотрела того, кто лежал там, его впившиеся в нее глаза. Он откинул одеяло, и она увидела его тело — живот, набухший член, толстые ляжки. Не сводя взгляда с его ляжки, Алиса распахнула куртку, вытащила палку и взмахнула ею. Она чувствовала, как напряглись его мышцы и лопнула кожа. Он завопил и съежился. Пожилой метнулся к девушке, и фургончик закачался. Алиса отскочила в сторону. Его кулак просвистел мимо ее уха. На миг мужчина пошатнулся. Алиса спряталась за койку. Зрение у нее обострилось, и сейчас она могла разглядеть в этом убогом фургончике все до мелочей. Раздвоенную рукоять палки, торчавшей из ляжки. Консервную банку на столешнице. Тень. Мятые голубые занавески. Стальной кофейник, опять стоящий на газовой плитке. Алиса схватила его за ручку. Пожилой направлялся к ней. Целясь в искаженное гримасой лицо, Алиса ударила нападающего кофейником. На этот удар откликнулось все ее тело — она вложила в это движение всю силу, как в детстве, когда занималась легкой атлетикой. То же самое испытывала она при прыжке во время толчка: тело напрягалось, сгибалось и в безмолвном движении летело вперед.

Пожилой покачнулся и ухватился за столешницу. Его веки дергались. Подняв кофейник, Алиса снова ударила, и незнакомец осел на пол перед ней. Она могла бы и дальше наносить удар за ударом, пока в ней не осталось бы никаких чувств, и только рука машинально поднималась и опускалась бы; но, уже приготовившись ударить в третий раз, Алиса качнулась не вперед, а назад, остановленная криком и стуком двери. И, наполовину оглушенная, услышала голос Лео:

— Хватит, Алиса, прекрати! Поранишься!

Лео отнес Алису в машину и, включив свет, внимательно осмотрел голову девушки, после чего отправился назад.

Ушел он надолго, и теперь Алиса наблюдала за фургоном из окна автомобиля и видела, как за занавеской мелькнула чья-то тень.