– В клинике? Ты считаешь, что к торговле наркотой причастен персонал? Или же ее ворует какой то резидент?

Коринна пожала плечами.

– Может, и персонал, а может, и резиденты. А может, работают сообща.

– Но я слышал, здесь можно купить кокаин. Едва ли он имеет отношение к психиатрии, – возразил Даниэль.

– Им же поставляют разрешенные наркотики. И если среди них припрятать чуток неразрешенных, может, никто и не заметит.

– В таком случае здесь должен быть замешан кто то из персонала. Ты кого нибудь конкретно подозреваешь?

– Нет. Все зависит от мотива. В первую очередь это, конечно же, деньги. Но можно предположить и другие причины, почему кому то хочется заниматься поставками наркотиков в долину.

– Например?

– Алчность исследователя. Тому же Брайану Дженкинсу, рыжему социологу, уже давно пришлось бы упаковать чемоданы и отправиться восвояси, если бы в Химмельстале не водилось дури. Тогда изучать здесь воздействие оборота наркотиков на общественное устройство было бы бессмысленно, соответственно, и финансировать его исследования никто не стал бы.

– Или же он мог слегка сменить фокус. Химмельсталь до и после наркотиков, – предположил Даниэль. – А еще какие мотивы?

– Любовь, – ответила Коринна. – Порой психопаты способны подкупить своим обаянием. И какой нибудь резидент вполне может закрутить роман с хозяйкой или медсестрой.

Вновь прибывшим мужчинам за столиком подали вино, и они провозгласили тост. А потом тип в бейсболке – явно американец – рассказал что то смешное, и остальные трое засмеялись.

– Хозяйки всегда ходят парами, чтобы подобного не происходило, – заметил Даниэль. – Медсестер тоже не оставляют один на один с пациентами.

– В теории да. Но не на практике, как ты сам должен знать. Когда тебя лечили от ожогов, наверняка же на какое то время ты оставался с медсестрой наедине. Да и кто его знает, чем вы там занимались с Гизелой в ее кабинете.

– Ты права, – улыбнулся он. – Вполне себе вариант.

Тем не менее ему не хотелось отказываться от версии о соколе, свободно и без всяких проверок летающем туда сюда через горы.

Едва лишь они вышли наружу, стало очевидно, что что то произошло или вот вот произойдет.

Парк буквально вибрировал от той особой атмосферы, что Даниэль за время своего пребывания в Химмельстале уже научился распознавать. Там и сям во тьме собирались группками люди и тихонько переговаривались меж собой. На дорожке остановился электромобильчик, и из кабины выглянул преподобный Деннис – словно из своей норки высунулось некое робкое, но любопытное животное.

Затем с дороги донесся шум двигателя. Толпу осветили фары, и на территорию клиники на высокой скорости въехал фургон, который остановился у медицинского центра. Из здания к машине тут же устремилось несколько человек персонала в белых халатах.

– Расходитесь! Здесь не на что смотреть! – закричали охранники, расталкивая собирающихся вокруг фургона резидентов.

Из машины вытащили носилки и быстро понесли ко входу в центр. Даниэль успел разглядеть лежащего на них – какой то юноша без сознания, с приятными чертами и зияющей раной на лбу. Он был накрыт заляпанным кровью одеялом.

– Изнасиловали. В лесу нашли, – прошептал кто то.

– Вот идиот, – фыркнул другой.

– Он живой хоть?

– Да вроде как.

От электромобиля приблизился преподобный Деннис в полном облачении. Он остановился на почтительном расстоянии от остальных, перекрестился и пробормотал короткую молитву. Затем, хлопая длинным одеянием по ногам, поспешно вернулся к своему транспорту и скрылся в направлении деревни.

Носилки занесли в здание медицинского центра, и фургон укатил прочь.