Кабрильо дождался, пока тот завершит акт мочеиспускания, после этого бесшумно приблизился к арабу сзади. В последний момент Аль-Азим что-то почуял и обернулся. И выпучил глаза при виде своего двойника, но, прежде чем он сообразил, в чем дело, Хуан вонзил иглу шприца ему в шею и надавил на пор­шень. Аль-Азим попытался завопить, Хуан зажал ему рот и не убирал руку, пока араб не обмяк.

Ски блокировал вход, а Хуан с Троно запихивали финансо­вого благодетеля террористов в огромный мусорный бак. Хуан заменил свои собственные часы на тоненькие, элегантные «Мо- вадо» Аль-Азима, потом проворно сорвал у него с пальца кольцо и надел на свой.

— С Кериковым я должен разделаться еще до прихода сюда, — предупредил Хуан, оглядывая себя в зеркале. — Просто задержите его там, где его никто не найдет в течение нескольких часов, а потом возвращайтесь с Джулией на «Орегон».

— Около дока есть туалет. В это время им никто не пользу­ется.

Майк, завершив надраивать полы, бросил швабру в ведро.

— Все, ребята. До скорого.

Хуан направился к столу для игры, где резался в «железку» Кериков.

— Ну как? Все нормально, друг мой? — по-английски осве­домился русский.

Оба общались только на этом языке.

— Что-то живот прихватило, Иван. Ничего страшного.

Кабрильо несколько часов подряд прослушивал записи раз­говоров обоих, и ему была знакома их манера говорить. Торго­вец оружием ничего не заподозрил, во всяком случае, не стал его разглядывать. Маскировка сработала безукоризненно.

Они играли еще минут сорок пять, потом Хуан сделал вид, что ему хуже, что не могло не отразиться и на игре. Он делал непродуманные, совершенно дурацкие ставки, в результате ко­торых Аль-Азим обеднел тысяч на двадцать долларов.

— Иван, извини, но я… — Он многозначительно приложил руку к животу. — Думаю, лучше мне вернуться на яхту.

— Может, врача вызвать?

— Да нет, ни к чему, пустяки. Просто лучше мне прилечь на какое-то время. — Хуан, пошатываясь, поднялся из-за сто­ла. — А вы играйте, играйте.

Конечно, рискованно было произносить эту фразу, но Аль- Азим наверняка поступил бы в аналогичной ситуации так же.

Хуану показалось, что Кериков призадумался. Он успел вы­играть около тридцати тысяч, и ему, разумеется, уходить явно не хотелось. С другой стороны, отношения с Аль-Азимом скла­дывались так, что у русского были все шансы стать одним из его лучших клиентов.

— Я уже достаточно выгреб у них денег за этот вечер.

Когда он поднялся, его пиджак натянулся на мощных плечах.

Они оставили фишки на счете в казино с тем, что, мол, до­играют на следующий день. Когда миновали атриум, Кериков по сотовому телефону вызвал водителя, и лимузин должен был ждать их уже на выходе из игорного заведения.

Водитель, подогнав лимузин, остался за рулем. Телохрани­тель Керикова выскочил с переднего сиденья и распахнул перед хозяином дверцу. Он был дюйма на четыре выше Кабрильо, тем­ноглазый, с недоверчивым взглядом. Телохранитель устремил настороженный взор на Хуана.

Инстинктивным желанием фальшивого Аль-Азима было от­вести взор, но вот тогда-то телохранитель вмиг понял бы, что что-то не так. Но Кабрильо жизнь научила игнорировать ин­стинктивные желания. Вместо того чтобы опустить взор, он по­смотрел телохранителю прямо в глаза и холодно осведомился:

— Что-нибудь не так?

Выражение лица телохранителя смягчилось.

— Нет, нет, — ответил он по-русски.