От внимания Керикова не ушло, что незадолго до этого он сам упомянул об этом оружии в беседе с Аль-Азимом. Он снова поинтересовался у Хуана, кто он.

— Ваш убийца, если не получу то, что мне требуется.

— Вы ведь следили за мной, да?

— Да, моя организация определенное время наблюдала за вами, — подтвердил Хуан, и, в принципе, это соответствовало действительности. — Нас не интересует ничего, кроме кодов для орбитального баллистического спутника-снаряда. Дайте мне, что мне требуется, и продолжайте на здоровье ваши махина­ции с оружием вместе с Аль-Азизом. В противном случае вам и до утра не дожить.

Когда Хуан разъяснил эту операцию через Лэнгстона Овер- хольта, сотрудник ЦРУ настоял, чтобы она никоим образом не подвергла опасности их долгосрочный план завербовать Аль-Азима.

В подтверждение своих слов Кабрильо угрожающе поднял пистолет.

Кериков немигающим взором продолжал смотреть на него, отлично видя, как палец Хуана поглаживает спусковой крючок.

— А вы нажмите. И через двадцать секунд здесь будет моя служба безопасности, — предупредил русский.

— Моя душа готова принять мученичество, — парировал Хуан, словно они с Кериковым вели беседу на религиозные темы. — А как насчет вашей?

Кериков испустил тяжкий вздох:

— Боже, как мне жаль, что сейчас не «холодная война». Вы ведь чеченец, так?

— Если это успокоит то, что осталось от вашей совести, я — не чеченец, и оружие не будет использовано нигде на террито­рии бывшего Советского Союза.

Он едва ли не читал мысли Керикова — русский был почти уверен, что пресловутое оружие вообще не будет использо­ваться.

— Коды в сейфе вон под той картиной, — ответил Кериков, кивнув на обнаженную натуру на стене.

Хуан на всякий случай отвел картину в сторону стволом пистолета. Сейф представлял собой прямоугольник два на два фута с цифровой сенсорной панелью.

— Шифр?

— 25, 10, 17.

Хуану потребовалась секунда, чтобы сообразить, что означа­ют эти цифры, — обычно европейцы при указании даты ставят сначала число, потом месяц, потом уже год.

— Дата Октябрьской революции в России. Приятные ассо­циации.

Быстро набрав цифры, Хуан велел Керикову стать поближе к сейфу, когда нажал на ручку. Он определил модель сейфа — в таких шкафчиках в случае введения неверного кода срабаты­вало взрывное устройство. Код был верный.

Внутри были пачки денег в разной валюте, пистолет, кото­рый Хуан тут же сунул себе в карман, и множество папок и до­кументов.

— Они где-то там внизу, — пояснил Кериков, по-видимому желая поскорее покончить с неприятной процедурой.

Хуан быстро проглядывал документы. Оказалось, что рус­ский участвовал в весьма серьезных и дорогостоящих сделках, включая поставки вооружений Саддаму Хусейну еще до втор­жения американцев в Ирак, в обмен на афганский опиум рос­сийского оружия для африканских вооруженных формирова­ний, за которое те, в свою очередь, расплачивались алмазами.

В самом низу лежала папка с написанной по-русски на­клейкой «Ноябрьское небо». Хуан пролистал несколько стра­ниц, желая убедиться, что это именно то, что он искал. Как только компьютер на борту «Орегона» переведет текст на ан­глийский, Хали уж как-нибудь разберется в этом техническом талмуде.

Поместив документ в водонепроницаемый пакет, Кабрильо повернулся к Керикову. Как ему ни хотелось выложить сейчас все, что он думал об этом человеке, Хуан все же сдержался.

— Когда сегодня разыщете Аль-Азима, убедите его, что дан­ный инцидент не имеет касания к вашим с ним делам.