Кабрильо сел в автомобиль, и дверь за ним закрылась. До пристани было недалеко. Чтобы избежать разговора с рус­ским, Хуан снова сделал вид, что его донимает живот.

У борта яхты Керикова под названием «Матрешка» их под­жидал катер. Едва лимузин затормозил, охрана выскочила на­ружу.

— Хорошо, что не потратились сегодня вечером на жен­щин, — заметил Кериков, когда они направлялись к пришвар­тованному к берегу белоснежному катеру.

— Мне сейчас на них и смотреть не хочется. Да и вообще, честно говоря, расхотелось даже на катерах раскатывать.

Кериков положил жирную лапищу на плечо Кабрильо.

— Это совсем ненадолго, да и вода гладкая, как зеркало. Вам станет лучше.

Телохранитель запустил двигатель катера, а водитель ли­музина отвязывал швартовы. Пять минут спустя они уже под­нялись на борт «Матрешки». Ступени вели на главную палубу.

— Думаю, вам лучше сразу пойти лечь в вашу каюту, — посо­ветовал Кериков, едва они оказались на борту. Стюард дожидал­ся их, стоя наверху лестницы на тот случай, если русский даст указания, и Хуан разглядел и двух охранников: одного позади мостика, другой расхаживал около бассейна.

По подсчетам их группы, на борту огромной яхты находи­лось как минимум восемнадцать человек команды, да еще вдо­бавок с десяток охранников.

— Вообще-то, — ответил Хуан, — надо бы нам переговорить в вашем кабинете.

— Только, ради бога, ни о чем серьезном.

— Нет, нет, нет, — заверил его Хуан. — Это все о том, что произошло со мной сегодня вечером.

Кериков провел их через роскошное судно, они миновали кают-компанию мест на двадцать и кинозал мест на сорок. Быв­ший коммунистический ортодокс, несгибаемый разведчик с на­слаждением окунулся с головой в атрибуты капитализма.

Они дошли до личного кабинета русского, и едва Кериков закрыл дверь, как Хуан выхватил пистолет и прижал к горлу Керикова, едва не разодрав кожу.

— Только пикнешь, и ты покойник, — понизив голос, предуп­редил он.

На сей раз Хуан говорил уже по-русски.

Кериков не пошевелился. Он прекрасно понимал, что если бы в задачу этого человека входило устранить его, тот дав­ным-давно бы это сделал.

— Кто вы?

Хуан молча защелкнул наручники на запястьях Керикова.

— Даже при том, что вы изъясняетесь на моем родном языке, вы не из ФСБ. Значит, из ЦРУ… Должен вас поздравить. Когда я взял Ибн Аль-Азима под микроскоп, его репутация оказалась безупречной. Очень многие из тех, кому я доверяю, убеждали меня, что он чист как стеклышко.

— Я не Ибн Аль-Азим, — сказал Хуан.

Кериков ухмыльнулся:

— Очевидно, нет.

— Ибн Аль-Азим все еще в казино; его запихнули в мусор­ный бак, стоящий около дока. И в сознание он придет часа через два, никак не раньше.

Глаза Керикова сузились.

Хуан позволил ему чуточку протянуть время.

— Насколько мне известно, вы и Аль-Азим — старые друзья, жили в одной комнате в общежитии колледжа в Монте-Кар­ло, и у вас есть что вспомнить. Меня не волнует, что вы здесь замышляете. Я здесь по поводу того, что вы стащили у своих бывших работодателей.

— Я много чего у них стащил, — с невозмутимой гордостью ответил Кериков.

Хуан выяснил достаточно о торговце оружием, чтобы всадить ему пулю в лоб и тем самым избавить мир от еще одного негодяя. Кабрильо с трудом сдерживал себя, чтобы не нажать на спуск.

— Мне нужны коды для «Сталинского кулака».

От внимания Керикова не ушло, что незадолго до этого он сам упомянул об этом оружии в беседе с Аль-Азимом.