|
Тогда за дело. Экономка и управляющий взялись держать девочку за плечи и за руки, а Адель сдавила ей щеки и приоткрыла рот. Алехандро поднес миску и сунул в рот полную ложку лекарства, а потом быстро поставил миску на стол и зажал Кэт и рот, и нос. Девочка принялась вырываться с неожиданной для нее силой, пытаясь выплюнуть изо рта отвратительную массу. Взрослые все разом заговорили, стараясь ее успокоить, но она продолжала брыкаться. — Глотай, ради любви Господней, глотай же! — взмолился Алехандро, видя, что та упрямо держит лекарство за щекой. В конце концов она посинела, и Алехандро велел ее отпустить. Но как только мучители ослабили хватку, она тотчас выплюнула серо-зеленую массу, запачкав постель и ночную рубашку. Никто не сказал ни слова. Не в первый раз они совершали сию процедуру, которая иногда заканчивалась у них успешно, иногда огорчительным для всех провалом. Экономка пошла было прочь из комнаты, но Алехандро ее остановил: — Погодите! — Я в кладовку за чистым бельем и рубашкой, — сообщила она, и голос ее из-под маски звучал приглушенно. — Нет, потом, — сказал он. — Попытаемся еще раз. Я добавлю воды, и, быть может, тогда она все же проглотит. Он снова взял миску и принялся смешивать ингредиенты. — На этот раз будет четыре щепотки и полная пригоршня. — А в таких пропорциях сработает? — спросила Адель. — Понятия не имею. — Алехандро нахмурился. — Но какой толк от точных пропорций, если она все равно выплевывает все обратно. Он размешал кашицу, которая на этот раз лилась с ложки. — На этот раз придется ей проглотить, — решительно заявил он. Они повторили все заново, и на этот раз Кэт действительно не смогла выплюнуть снадобье. Алехандро зажал ей нос, и она, пытаясь глотнуть воздуха, заодно проглотила и полную ложку мерзкой жидкой каши. Она поперхнулась, закашлялась, но тем не менее лекарство попало в желудок, и все взрослые вокруг постели похлопывали ее по плечам, по спине и хвалили на все лады. Пока экономка меняла белье, Адель с Алехандро сняли с Кэт перепачканную ночную рубашку и потом искупали ее в корыте, наполненном теплой водой. Врачу было не до правил приличия, когда он осматривал ребенка, отмечая все изменения. Для начала он тщательно обследовал шею и подмышечные впадины. — Синяки того же размера, что были два дня назад. Пустулы не сформировались, — сказал он. — Обнадеживающий признак. На седьмой день лечения, когда была потрачена большая часть порошка и серной воды, Алехандро вынужден был признать, что снадобье не помогает. — Она не выздоровеет, — сказал он, оставшись наедине с Адель. — Я надеялся, что к этому времени ей уже станет лучше. — Но луна прошла лишь одну четверть, — ответила Адель, не согласившись с мрачным прогнозом. — Насколько я знаю, большинство больных за это время вообще отправляются на тот свет. Алехандро вспомнил папских гвардейцев, провожавших его из Авиньона. Один из них умер уже через три дня после начала болезни. Разумеется, Кэт слабела вовсе не со столь ужасающей скоростью и состояние ее не было столь тяжелым. Но тем не менее этот сам по себе удивительный результат на сей раз не устраивал Алехандро. «Я должен ее вылечить, я должен вылечить ее так, чтобы она не просто выжила, но осталась совершенно здоровой, — думал он, — я жизнь за это отдам». В ту ночь, когда все давным-давно уже спали, Алехандро стоял возле постели больной и смотрел на почти опустевший флакон с серым порошком, который матушка Сара назвала прахом мертвых. |
