|
— Нет, моя девочка, мы все еще в доме Адели, и вы в ее детской. Вы спали много, много дней подряд, а мы оставались с вами рядом. Виндзор отсюда в нескольких часах езды, и няня наверняка там, все еще поджидает вас. Кэт закрыла глаза и снова от слабости задремала. Через несколько минут она вновь проснулась, и голос у нее на этот раз звучал яснее: — Я хочу пить. Пожалуйста, дайте мне воды. Алехандро налил воды из кувшина, стоявшего возле кровати, помог девочке сесть и поднес чашку к ее растрескавшимся губам. Она принялась пить с такой жадностью, что вода проливалась по углам губ, слабых после долгого беспамятства, и она отерла их потом рукавом ночной рубашки. «Слава Богу, что сейчас она себя не видит», — подумал Алехандро. Никому бы сейчас и в голову не пришло, что это та же самая девочка. Глаза у нее были красные. Кожа мертвенно-белая, как погасший к утру в очаге пепел. Губы после питья растрескались еще больше, и теперь из ранок сочилась кровь. Не ела же она так давно, что Алехандро дивился, как она до сих пор не умерла от голода. — Я скоро вернусь, моя храбрая леди, — сказал он. — Принесу вам для губ бальзам и для желудка пищу. В кухне он разыскал горшок, полный желтого гусиного жира. Не обращая внимания на протесты Кэт, которой не понравился вкус, он густо смазал запекшиеся и растрескавшиеся губы. «Надеюсь, у нее не останется шрамов», — подумал Алехандро, вспомнив собственные страдания, когда он получил шрам, хотя и не на лице, а в месте, где его не в пример легче скрыть. В скором времени раздался стук в дверь. — Войдите! — крикнул Алехандро, и на пороге появилась экономка. — Мы разве не пропустили время приема лекарства? — робко спросила она. — Час прошел, а нас не позвал и… Я было начала подумывать худшее… — Смотрите! — сказал Алехандро, показывая на Кэт. — Произошло обратное. Пора нам подумать о лучшем. Она явно боялась приблизиться к постели, так что Алехандро пришлось ей сказать, что опасность заражения миновала. — Болезнь ушла из ее тела, о чем свидетельствует ее очаровательная улыбка! — Слава Богу! — воскликнула экономка. — Может быть, принести поесть? — Хотите ли вы есть, дитя мое? — спросил Алехандро. Девочка кивнула. — Принесите горячий бульон и сухарики, — сказал он. — А потом разыщите свою хозяйку и передайте ей добрые новости. Вскоре экономка вернулась с подносом, который Алехандро взял и поставил себе на колени. Он разломал подсушенный ломоть хлеба и, окуная кусочки в горячий бульон, а затем остужая их, чтобы не обжечь исстрадавшийся рот, осторожно, понемногу давал Кэт. Сначала ей было мучительно трудно есть. Губы не размыкались. Запекшиеся уголки снова треснули и кровоточили. Но Алехандро был терпелив с ней и мягок, так что в конце концов она съела все без остатка. Тени на полу за это время изрядно вытянулись. Когда Кэт закончила трапезу, Алехандро помог ей снова лечь на подушки, укрыл одеялом и отправился на поиски Адели. Он застал девушку в кладовой, где она рылась в том же сундуке, откуда достали розовую ночную рубашку, в поисках полезных вещей, которые также могли понадобиться. Перекладывая свои старые платья, Адель что-то мурлыкала себе под нос и счастливо улыбалась. Много дней он не видел ее улыбки. Даже ночью, когда они занимались любовью, она оставалась печальной. Поэтому теперь ее улыбка показалась ему особенно прекрасной. |
