|
Потом обтер тело Кэролайн тряпкой, смоченной в настое ароматных трав, из скромности не снимая целиком одеяла и лишь откидывая по частям. На какие-то места смотреть ему было неловко. Ни разу в жизни он не видел обнаженной женщины, даже матери, но теперь был слишком стар, чтобы это его взволновало. Грязь постепенно смывалась, и наконец показалась кожа. «Ужас до чего белая», — подумал он, не понимая, как с такой болезнью женщина могла до сих пор дышать. Он достал из древнего деревянного комода белую ночную рубашку, сшитую из тончайшей, почти прозрачной ткани. Одной рукой он приподнял голову девушки, другой натянул рубашку. Продевая в рукава руки, ему пришлось помучиться. Потом, довольный тем, что справился, он уложил поудобнее ее исхудавшее тело, укрыл чистой простыней. Сложил на животе, одна на другую, руки и вложил между ними букет из сухих трав. Потом поднялся и задумчиво ее осмотрел. — Надеюсь, к вам вернется ваша красота, — сказал он ей, уверенный, что она его не слышит. Потом устыдился своих слов и принялся тихо молиться: — Господи, я был бы счастлив, если бы она хотя бы осталась жить. Одного этого более чем достаточно. Ему казалось, что если она останется жить, если будет на то воля Божья, то это будет не просто милость для одной женщины, но деяние, исполненное куда большего смысла. Он шумно вздохнул и успокаивающе похлопал Кэролайн по ноге. «Если бы я только мог увидеть, чем это закончится. Будет ли она тогда еще молода, родит ли ребенка, жизнь которого окажется важной для всех? Или, может быть, когда придет срок сыграть свою роль, она будет уже стара, как сейчас я?» А может быть, эта женщина, которую ему предстоит вылечить, сама научится исцелять? Он знал, что от него потребуют: всю жизнь, но сколько ни тренировался, он ни разу не задумался над тем, почему это так важно, до тех пор, пока не увидел ее своими глазами. — Что ж, — тихо сказал он сидевшей рядом собаке. — Может быть, мне и не нужно ничего понимать. В комнате стоял полумрак, ибо мать сказала, что, если хворая снова откроет глаза, ей будет больно смотреть на свет. Если он не закончит к утру, нужно будет закрыть ставни, чтобы защитить комнату от лучей восходящего солнца. В тусклом свете единственной свечи он заметил, как она шевельнулась, и немедленно подошел. Он потрогал лоб больной, и хотя тот был влажный, как прежде, но жар, похоже, спадал. Он остался доволен собой, оттого что, возможно, причиной этому был травяной настой, значит, он хоть что-то, но уже сделал. — Хорошо бы, они приехали, — сказал он собаке. Потом взглянул на карманные часы и вздохнул: — Пора начинать. Пес в ответ тихо заскулил, и Сарин снова вздохнул. — Значит, придется начинать без них, — сказал он в надежде, что справится. Двадцать три Прочитав ответ на свое настойчивое послание, Алехандро был потрясен. Король писал: «Мы снова чувствуем себя в долгу перед тобой, лекарь, за твое неусыпное бдение, с каким ты служишь своему делу. Прошу тебя продолжать работать, извещая меня обо всех обнаруженных случаях болезни. Я также намерен собирать сведения о чуме по всему королевству, так что вместе мы проясним истинное положение дел. Я подумаю над твоей просьбой и о своем решении извещу тебя в Кентербери». Он лишь отделывался общими фразами! «Как так может быть, что даже образованный человек произносит слова, которые ничего не значат», — возмутился про себя молодой врач. |
