|
— Так вот ты где! — воскликнул старик. И глаза его заволокло слезами. — Что же ты, приятель, так меня перепугал? Давай, выбирайся оттуда. Пес не двинулся с места. Сарин тихо свистнул, зная, что на свист пес вскочит, даже если уснул, и ждал, когда тот, навострив уши, вскинет голову, но пес не пошелохнулся. Старик опустился на колени, нащупал под кроватью собачий бок. Он должен вздыматься и опадать… почему он не шелохнется? В страхе Сарин схватился за хвост и вытянул из-под кровати неподвижное собачье тело, облепленное приставшей пылью. Бездумно, будто это было теперь самым важным, он принялся снимать с него пыль. — Боже мой, Боже мой, — бормотал он. — Господи, пожалуйста, нет… Он подставил ладонь к открытой пасти в надежде почувствовать тоненький холодок дыхания. Но дыхания не было. Где-то далеко в глубине дома зазвенел телефон. Сарин не обратил внимания и остался сидеть возле собаки. Он знал, кто ему звонит. Если он снимет трубку, она потребует объяснений и ни за что ему не поверит. «Пусть лучше приедет и увидит все своими глазами, как ее и просили». Сердце его наполнилось гневом, потом невыносимой болью. «Так не должно было быть! Никто меня не предупреждал!» Мать ни разу не сказала ему, что может случиться что-нибудь подобное. «Зачем у меня забрали собаку?» Он ласково гладил одной рукой собачью голову, другой смахивая слезы. Он взял пса на руки, бережно прижимая к груди. Прислонился спиной к изножью кровати и сидел так, баюкая мертвого друга и плача, долго, пока не уснул. * * * Фургоны с неоновой зеленой мигалкой одновременно подъехали к мосту и остановились. Люди, выглядывавшие из окон, едва разобравшись, в чем дело, тотчас опускали шторы. Никто не хотел быть замеченным в излишнем внимании к делам биополиции. Фургоны прибыли к мосту через несколько минут после звонка патрульного. Когда ему доложили о звонке, лейтенант Розов решил, что ему здорово повезло. Он прекрасно знал, что в таких делах всегда нужна удача, а та могла улыбнуться, а могла и нет. Могло пройти несколько часов, а то и дней, прежде чем нашли бы эту девицу. «Значит, судьба, — подумал он. — Или моя добрая карма». Дверцы фургонов открылись, и оттуда выпрыгнули человек тридцать здоровенных парней в зеленых комбинезонах, вооруженные системами связи и с химическими карабинами через плечо. Пешеходное движение на площади замерло. Прохожие торопливо расходились, а те, кто только подходил к этому месту, завидев фургоны, сворачивали в боковые улицы. За несколько минут полицейские разбились на несколько групп, и лейтенант Розов, быстро переговорив со старшими, разослал их в разных направлениях. Свою группу он повел вниз под мост, по скользким плитам набережной, к тому самому месту, где на тротуаре лежал бродяжка. Его тело, аккуратно застегнутое на молнию в зеленом непромокаемом мешке, давно увез передвижной рефрижератор, так что оно уже никому не мешало ходить. Под мостом валялись одежда и пожитки, принадлежавшие обществу, с каким Розову никогда не приходилось сталкиваться. «Как можно так жить», — думал он, глядя на грязные, замызганные обноски. Однако людей там они не обнаружили. — Значит, сообразили, что мы приедем, — сказал он своей группе. — Вот и хорошо… Нужно почаще сюда спускаться, не только когда моют набережную. Кончиком ножа он сдвинул несколько тряпок, сам толком не зная, что хочет найти. — Ничего тут нет, — сказал он и отдал команду подниматься на площадь. Перегруппировавшись, полицейские двинулись в том направлении, где в последний раз видели женщину с ржавой тележкой, хотя офицер, о ней доложивший, сказал, что не может точно утверждать, куда она подевалась. |
