|
— Мы дружим слишком давно, чтобы позволить себе глупые ссоры. Можешь ли ты меня простить? — Ах, Изабелла! — сказала Адель, с облегчением видя такую перемену. — Я простила бы вам все на свете. И я счастлива разделить с вами мою радость, потому что, несмотря на всю сложность моего положения, я никогда не испытывала подобного счастья. — Она взяла принцессу за руку и нежно сжала ее. — Прошу вас, Изабелла, заступитесь за меня перед вашим отцом. Помогите его убедить, что мне нельзя уезжать и что Алехандро станет мне самым что ни на есть достойным мужем. «Значит, ты выбираешь его», — кипя от злости, подумала Изабелла. Она отняла у Адель руку и спокойно сказала: — Хорошо. Я попробую. Если ты так этого хочешь. Адель обняла подругу изо всех сил. Изабелла, криво улыбаясь, высвободилась из ее объятий со словами: — Пора примерять платья, которые мы наденем в Кентербери. Их привезли сегодня, когда ты лежала в постели. И, спеша к своим фрейлинам, которые уже принялись примерять наряды, Изабелла притворилась веселой и лживо пообещала Адели уговорить отца. В глубине души у нее все кипело от негодования, оттого что Адель ее отвергла, предпочтя какому-то врачу, но гордость не позволяла в этом признаться даже самой любимой подруге. Она решила отомстить, как обиженный ребенок, и, знакомая со всеми хитростями двора, затаила зло. Скоро Адель заплатит за предательство, а Изабелла не допустит такого больше никогда в жизни. * * * На следующий день после грозы небо сияло нежной голубизной, но дороги развезло. Алехандро решил прямиком ехать в Тауэр и просить об аудиенции. Опасаясь, что король ему откажет, сославшись на другие, более неотложные и приятные для него дела, Алехандро вознамерился употребить все свое красноречие, чтобы убедить Эдуарда в важности тех сведений, которые он ему вез. По мере приближения к Лондону последствия грозы становились все менее заметны. Глядя на почти сухие дороги, Алехандро понял, что непогода, которая вынудила его отложить отъезд, столицы не коснулась. Тем не менее то, что он там увидел, для него, разборчивого еврея, показалось оскорбительным и постыдным. «Если это лучший в Англии город, то что же тогда творится в других местах?» Он останавливался спросить дорогу и огорчался, видя запавшие щеки и ввалившиеся глаза прохожих. Навести порядок теперь здесь будет непросто, в особенности учитывая, насколько сократилось после чумы население, и Алехандро понимал, что удастся это не скоро. Он продирался сквозь мрачную, неприветливую толпу и вдруг остановился, заметив яркое пятно. Он увидел сухонькую старушонку в красной шали, устало шагавшую в противоположном направлении, — она точь-в-точь была похожа на матушку Сару. Как она могла сюда попасть, уйти так далеко от дома? Все-таки он развернул коня. Но старуха исчезла из виду, и он понятия не имел, куда она подевалась на открытом пространстве. «Зачем бы ей прятаться», — недоумевал Алехандро. Он внимательно оглядел улицу, но нигде не нашел и следа вдруг будто испарившейся знахарки. Конь его беспокойно заплясал на месте, и молодой человек, которому тоже было изрядно не по себе, не видя смысла больше задерживаться, повернул снова в сторону башен Тауэра. Сейчас, через год после того, как он первый раз въехал на этот подъемный мост, зловоние, поднимавшееся от реки и крепостного рва, стало еще заметнее. «Должно быть, королю это на руку, — решил Алехандро. — Ни один враг и близко сюда не подъедет». Внутренний двор был почти пуст, лишь несколько стражников стояли каждый на своем посту. Одного он узнал — это был тот же солдат, который сопровождал его в Виндзор. |
