|
— Я сама объясню, — сказала она слабым голосом. — Мое недомогание не имеет отношения к болезни. Я ношу дитя Алехандро. Жестом, который она переняла у Адель, Изабелла перекрестилась, потрясенная, и отшатнулась от постели, предоставив няньке самой снимать корсет. Она заметалась по комнате, как рассерженная кошка, в смятении пытаясь придумать, как не выпустить ситуацию из рук. Вначале она не почувствовала ничего, кроме злости, оттого что ее лучшая подруга совершила поступок, который, с ее точки зрения, был хуже предательства, но потом ей стало завидно, что фрейлина настолько доверилась своему возлюбленному, когда она, дитя королевской крови, до сих пор не знает удачи в любви. Немного успокоившись и взяв себя в руки, Изабелла снова подошла к постели, где лежала Адель с влажным компрессом на лбу. — Я думала, ты любишь меня, Адель! Я думала, среди всех, кто меня окружает, ты одна не бросишь меня. Адель попыталась сесть, но смогла лишь приподняться на локтях. — Как вы можете сомневаться во мне, Изабелла? Я всегда была с вами с тех пор, как мы обе были детьми! — Однако вы запятнали любовь ко мне бесчестными шашнями с нечестивым испанцем! Сначала отец поддался на его глупости, а потом этот негодяй похитил у меня и вас! — Вы судите его слишком строго! Я отдала ему свою любовь добровольно. Изабелла взяла Адель за руку: — Он ниже вас. Он вас недостоин. Вы благородного рода, он обыкновенный испанец. В ней снова закипал гнев, и Адель бросилась на защиту возлюбленного: — Вас ослепляет гнев из-за тех ограничений, которые он заставил нас соблюдать. Тех самых ограничений, которые спасли нам жизнь. Но гнев застит вам глаза! А если бы вы узнали его ближе, как узнала я, то поняли бы, что его трудно назвать обыкновенным. — Судя по вашему положению, — заметила Изабелла, — вы его узнали даже слишком хорошо. С этими словами, разгневанная, она выбежала из комнаты, оставив Адель наедине с собой и своим несчастьем. «Как такое могло случиться, причем в самое неподходящее время?» — говорила себе Изабелла. Она прекрасно понимала, что женщина в таком положении будет представлять собой серьезную помеху в путешествии. Ей было не менее ясно, что ни один монарх не отпустит к чужому двору незамужнюю фрейлину, чей выступающий живот безусловно свидетельствует о ее грехопадении. И уж во всяком случае не король Эдуард. В этом Изабелла не сомневалась. «Что же делать? О Святая Дева, подскажи мне верное решение!» Из задумчивости ее вывела Кэт, робко потянув сестру за рукав. — Ах, это ты! — взвилась Изабелла. — Что там опять у тебя? — Сестрица, скажите, пожалуйста, что с леди? — С ней случилось то, что случается со всякой женщиной и что ты скоро уже сама узнаешь, и тогда, может быть, наконец перестанешь ко всем приставать! А теперь ступай и не надоедай мне больше сегодня! Кэт, которой не раз доводилось выслушивать колкости Изабеллы, все же обиделась на подобную отповедь. Остро чувствуя себя никому не нужной, девочка быстро присела в реверансе и, глотая слезы, выбежала из комнаты. В тот же день, позже, когда Адели стало легче и на щеки ее снова вернулся румянец, Изабелла еще раз пришла к ней. — Мне не хочется, чтобы мы злились друг на друга, — сказала принцесса. — Мы дружим слишком давно, чтобы позволить себе глупые ссоры. |
