|
Алехандро спешился и подошел к нему. — Добрый день, приятель! — крикнул он. Солдат тоже узнал его и улыбнулся: — Добрый день, доктор! Рад, что Господь дал вам пережить эту долгую страшную зиму. Что вас привело в наш прекрасный и благоуханный город? — Дело к королю, — отвечал Алехандро. — Но почему здесь так пусто? Где все? — Король со свитой выехали вчера, — сообщил стражник. — Нарядная была процессия, особенно дамы. Наверное, самая пышная процессия в этом году. Поехали в собор, надо думать, встречать нового архиепископа. У нас тут давно не было никаких развлечений, кроме чумы, конечно, так что людям хочется поразвлечься, посмотреть на короля. — Принцесса Изабелла вместе с фрейлинами тоже уехали? — Да уж, надо думать. Столько коробок повезли… «Я с ними разминулся… Опоздал…» — Значит, мне придется немедленно ехать их догонять, — сказал он стражнику. — Где привратник? Мне нужна карта. Выучив ее наизусть, поскольку привратник не пожелал расстаться со своим сокровищем даже за неслыханную цену — золотую монету, Алехандро отправился в Кентербери. Двадцать четыре Сарин достал из комода старинный деревянный ларец, сел возле кровати в кресло и бережно устроил вещицу на коленях. Ларец был древний, так что Сарин очень осторожно снял ветхую крышку и положил на пол рядом с собой. Внутри лежали странные, разрозненные предметы, на первый взгляд никак не сочетавшиеся и не имевшие друг к другу ни малейшего отношения. Он доставал их один за одним, выкладывая на стол возле кровати. Выкладывая, он называл каждый предмет вслух, воспроизводя в уме в обратном порядке весь список и помня, что вынутое последним пойдет в дело, наоборот, первым. Сотни раз он проделывал эту процедуру, готовясь к сегодняшнему дню. Когда все было вынуто и разложено, он оглядел весь ряд, довольный тем, что по крайней мере на этом этапе задача выполнена безупречно. — Теперь книга, — сказал он не слышавшей его Кэролайн. Он поднялся, и плетеное сиденье тихо скрипнуло. На негнущихся ногах Сарин прошествовал в соседнюю комнату, где лежала точно на том же месте, где он ее и оставил, древняя книга, взял ее и вернулся в спальню. Нужная страница давно была заложена тем самым пером, которым раньше отмечала нужное место мать. Книгу он положил на краю постели и сразу открыл в правильном месте. Он прочел текст — медленно, потому что света от свечи было мало, и глаза его еще не успели привыкнуть к потемкам. Он не боялся ничего пропустить, потому что давно все выучил почти наизусть и не столько читал, сколько просто сверялся с давно знакомым текстом. Он немного запинался, но это было от страха, ибо он помнил, что после того, как сказано первое слово, нельзя останавливаться. «Хватит мямлить, — упрекнул он себя. — Давай заканчивай дело». — Сначала ленточки, — пробормотал он вслух, чтобы успокоиться. Ленточки были связаны куском бечевки. Он ослабил узел, и они, распавшись, посыпались на простыню. Они были сырые и пахли плесенью, однако ткань, из которых их сделали столько лет назад, была прочной и в руках не рвалась и не расползалась. Он пришпилил их к простыне и ночной рубашке и откинулся в кресле, с удовольствием оглядывая свою работу. Первый шаг пройден. — Иди посмотри, приятель, — позвал он собаку. — Юная леди принаряжена как на праздник. |
