|
Едва они прошли между дубами, как ветер мгновенно стих. Здесь было снова тепло, и они спокойно сняли застрявшие в волосах и одежде листья и мелкие ветки, после чего, взявшись за руки, направились к дому. Свободной рукой Джейни без стука открыла дверь, и они осторожно переступили порог, втянув головы, чтобы не стукнуться о притолоку. Стоя посреди небольшой гостиной, они молча огляделись. Брюс был потрясен так, что от изумления даже присвистнул. — Привет, средневековье, — тихо сказал он. Все здесь было маленькое, старое, и все в полном порядке. Перед камином стоял слюдяной экран, над очагом на крюке висел чайник. В доме не было электричества, горели только фонарь и свечи. Единственной приметой цивилизации оказался черный настенный телефонный аппарат с круглым номеронабирателем. — Будто перенеслись в другое время, — сказал Брюс. Как плохо ни была освещена комната, Джейни все же сразу заметила разительные перемены, которые произошли здесь с тех пор, как они приезжали сюда вместе с Кэролайн. — Тут теперь совсем по-другому стало, — прошептала она. — Когда я была здесь в первый раз, вид у комнаты был такой, будто тут никто не убирал лет десять. А теперь она смахивает на усыпальницу. Оглядевшись с тревогой, Джейни поискала глазами хозяина: — Интересно, а где же Сарин? Она заметила открытую дверь в маленькую спальню, где тоже горели свечи. — Посмотри, — сказала она Брюсу, указывая рукой на дверь. Завороженно, будто ночная бабочка, она двинулась на свет. Брюс шагнул за ней следом и встал рядом с ней в дверном проеме. Джейни тихо ахнула. На постели, под белоснежными простынями, в чистой рубашке, украшенной красными ленточками, лежала неподвижная Кэролайн Портер, и пламя свечей мягко играло в ее огненно-рыжих волосах. Джейни со стоном зажала ладонью рот. — Господи боже, Брюс, — простонала она, вцепившись в его рукав. — Мы нашли ее слишком поздно. Осторожно Брюс освободился от ее пальцев и подошел к постели. Лежавшая в постели женщина лишь отчасти походила на прежнюю Кэролайн. Лицо у нее было белее мела, а шею уродовал воротник черных вздувшихся гнойников. Из растрескавшихся губ сочилась кровь, кончики пальцев, сжимавших аккуратно вложенный ей в руки букет сухих трав, распухли и побагровели. Беззвучно Джейни подошла и встала рядом. Рассмотрев Кэролайн, она снова заплакала. Она сделала движение, чтобы обнять неподвижное тело, однако Брюс остановил ее. Она смотрела на Кэролайн, а видела свою дочь и мужа. «Они погибли так быстро, а я не успела даже приблизиться к ним…» Горе снова обрушилось на нее с прежней силой, и она забилась в руках у Брюса, пытаясь дотянуться до Кэролайн: — Пожалуйста, пусти меня. Я хочу просто дотронуться до нее, просто дотронуться, — умоляла она. Брюс держал ее обеими руками, дивясь неожиданной силе. — Нет, Джейни, нет, — ответил он ей. — Нельзя. Мы и так подошли слишком близко. Он попытался оттащить ее от постели. — Нельзя так рисковать. Она наконец сдалась и перестала сопротивляться. Так они и стояли, в отчаянии обнимая друг друга. Все то самое страшное, что пришлось пережить Джейни во время Вспышки, снова ожило и всплыло в памяти. И она листала воспоминания одно за другим, не пытаясь отмахнуться, но отпуская в прошлое, с силой и мужеством, каких в себе не подозревала. Она рыдала, но безмолвно, и потому они тотчас услышали тихий стон, раздавшийся в темноте комнаты. |
