|
Ни слова больше не было сказано ни о предстоящей помолвке, ни об обещании повлиять на короля, чтобы он изменил решение. Обе занимались делами, избегая посторонних тем. Старая нянька с тяжелым сердцем молча следила за происходящим. Кому как не ей было знать, что в глубине души Изабелла всегда была бессердечной, ибо не раз ей пришлось становиться свидетельницей жестокости, с какой королева обращалась с Кэт, и нянька прекрасно понимала, что Изабелла той же породы. Адель стояла в стороне, пока остальные фрейлины одевали Изабеллу, подтыкая одни складки, разглаживая другие, поднося туфли и драгоценности. — Остался последний штрих. Сейчас вернусь, — радостно сказала Изабелла и ушла, оставив всех фрейлин, в личный будуар. Она сдержала обещание и через минуту вернулась с орденом Подвязки. Длинное ее платье было из бархата цвета темного сапфира, мерцавшего той же чистой, глубокой синевой, что и драгоценные камни в короне. Лиф, рукава и подол украшала тонкая вышивка серебряной нитью, а сзади на плечи и на спину спадала тончайшая серебристая вуаль. Принцесса приподняла юбку, вызвав озорное хихиканье фрейлин и показав свои крохотные ножки в расшитых серебром и украшенных драгоценными камнями туфельках. Фрейлины захлопали в ладоши, рассматривая наряд принцессы и представляя себя в парадном одеянии, ибо на сей раз все они собирались надеть похожие, хотя и не столь роскошно украшенные платья, сшитые им в подарок на деньги Изабеллы. Наперебой они принялись хвалить искусного мастера, продумавшего каждую деталь, и лишь одна Адель не подавала голоса и оставалась в углу, борясь с вновь подступавшим приступом дурноты и отвращения к ее высочеству. Пренебрежительное ее молчание не осталось незамеченным, и принцесса, оставив восторженных дам, подошла к своей фаворитке. Все притихли, когда она остановилась перед Аделью, вновь бледной, как полотно рубашки. Изабелла повертелась перед фрейлиной, и серебристая вуаль нежно обвилась вокруг ее стана. Адель молчала. — Ты сегодня до странности неразговорчива. Ты все еще нездорова? — нахмурившись, спросила Изабелла. — Хуже того, — ответила девушка, — ибо я не только нездорова, но и сердце мое разбито. — Отчего же? — с любопытством спросила Изабелла, широко распахнув глаза. — Кому знать, как не вам, когда мое несчастье дело ваших рук, — сказала Адель и тихо призналась в том, о чем думала: — Это вовсе не ваш отец решил отослать меня с вами. Это вы упросили его это сделать. Вы сами это придумали. Улыбка на лице Изабеллы погасла. — Мы обсудим это вместе с моим отцом, дорогая, а сегодня извольте праздновать. — Что же мне праздновать? — горько ответила Адель. — Что за радостные события в нашей жизни? Вы вот-вот станете невестой человека, которого не любите, а я буду по вашей милости разлучена с тем, кого люблю. Так что же нам праздновать? — Адель, — холодно сказала Изабелла, — мы обсудим все это в другой раз. Но Адель не помнила себя от гнева. — Не будет никакого другого раза, ибо я немедленно покидаю двор. Изабелла выпрямилась: — Я запрещаю. Мой отец тоже запретит. — Будьте прокляты вы с вашим отцом. Изабелла подняла руку и ударила девушку по лицу. Адель стояла, схватившись за пылающую щеку, с глазами, полными слез. Принцесса холодно улыбнулась. — Леди Троксвуд, — сказала она. — Я все еще жду вашего мнения по поводу моего наряда. |
