|
Она рыдала, но безмолвно, и потому они тотчас услышали тихий стон, раздавшийся в темноте комнаты. Брюс немедленно оглянулся, уверенный, что стон этот издал человек, но никого не увидел. Он постоял, прислушиваясь, и через некоторое время, когда стон повторился, заметил, откуда он шел. Брюс выпустил Джейни, подошел к изножью кровати. На полу за кроватью сидел старик и, раскачиваясь, баюкал неподвижное тело собаки. Брюс тронул Джейни за руку: — Посмотри туда! На полу у кровати! От изумления она снова вернулась к реальности. Смахнув бежавшие по щекам слезы, она бросилась к Сарину и тихо взяла за плечо. — Мистер Сарин, — позвала она. Он продолжал раскачиваться, не обращая на нее внимания. — Мистер Сарин! — позвала она громче. — Пожалуйста, мистер Сарин! Он поднял на нее глаза, пустые, ничего не выражающие, но через минуту узнал ее, и на губах появилась слабая улыбка. — А-а, здравствуйте, мисс, — медленно выговорил он. И снова закачал своего пса, приподняв локоть, на котором лежала голова, словно предлагая Джейни взять собаку у него с рук. — Видите? Умерла моя собака. Джейни робко протянула руку и погладила пса, не зная, что сказать. — Ужасно жалко, — наконец проговорила она. — Тяжело терять друга, если смерть неожиданна… При этих словах из глаз стоявшей перед ним женщины хлынули слезы. — Твоя подруга. — Я знаю, знаю, — прорыдала она. Сарин взглянул на нее удивленно. — Она жива, — сказал он. Двадцать пять Фрейлины Изабеллы весело болтали, глядя, как распаковывают их багаж. С тех пор как они вернулись из Виндзора, жизнь тянулась бесцветная и унылая, а теперь она вот-вот должна была заиграть всеми красками, и блеск украшений предвещал безусловный конец чумы. Завтра начнутся блистательные турниры, где их будут ждать храбрые рыцари, и придворные дамы не скрывали своего нетерпения. Только одна Адель не участвовала в общем веселье, ибо мысли ее были сосредоточены лишь на ее собственном затруднительном положении. — Мне известно о ваших недомоганиях, но я не позволяю вам пропустить завтрашний праздник, — заявила Изабелла и настояла на этом, уверив Адель, что турнир поднимет ей настроение, а присутствие ее станет для ее высочества еще одним подарком. «Как же я могу радоваться и веселиться, как могу стать для нее «еще одним подарком», если она сама и есть причина моих несчастий?» Несмотря на примирение, Адель не могла забыть о том, что король решил отослать ее из дома только ради своей дочери. С горечью она поняла, что перестала доверять Изабелле и что вместо прежних дружеских чувств в ее присутствии ощущает только неловкость. «Я больше не верю в ее заступничество перед королем», — осознала Адель, когда до нее стало доходить, что на самом деле она испытывает, и в ней пробудился и начал расти гнев на женщину, которую еще недавно она любила как родную сестру. И сердце ее точило подозрение, в каком она с трудом смела признаться даже себе самой. «Вправду ли это твой отец захотел отправить меня в Богемию, — терзалась сомнениями Адель, — или же это была твоя идея? Не решила ли ты лишить меня моего счастья, оттого что несчастна сама?» Однако принцесса как ни в чем не бывало продолжала готовиться к празднику, словно их нежная дружба оставалась прежней. |
