Я поднялся по лестнице вместе с посыльным, который показал мне мою комнату. Быстро распаковав рюкзак и сложив вещи в шкаф, я спустился вниз и попросил дежурного клерка порекомендовать мне хороший магазин, где я мог бы купить одежду. Он отправил меня в фирменный магазин на Гранд-авеню. Там я выбрал три хороших костюма по девятнадцать долларов каждый. Продавец сказал, что костюмы будут готовы через несколько дней. Я попросил его поторопиться, и он заверил меня, что я смогу их получить в субботу, на следующий день после Нового года. Затем я приобрел шесть рубашек стоимостью доллар двадцать пять центов каждая. Мой гардероб завершили носки, нижнее белье и галстуки. Купив напоследок за шесть долларов небольшой чемодан, я вернулся в гостиницу. Теперь, подумал я, я уеду тут же, как будут готовы костюмы.

Прошло несколько дней. Новогодний вечер и почти весь следующий день я провел у себя в комнате. В гостинице праздновали, и сквозь закрытую дверь до меня доносился шум вечеринок. Соблазн был достаточно велик, но я не думал о нем, у меня без того было, о чем думать. Я представлял себе, как обрадуются родные, получив мою телеграмму, как сильно они будут ждать моего приезда. Девочек я наверняка не узнаю, они, должно быть, уже совсем взрослые.

На следующий день я пошел в магазин и получил свои костюмы. Сняв форму, надел коричневый твидовый костюм и, подойдя к зеркалу, не узнал себя. Я уже очень давно не носил цивильную одежду и поэтому чувствовал себя просто замечательно. Я решил пойти за билетом на поезд, который отправлялся до Таксона на следующее утро. Потом я вернулся в гостиницу и подошел к конторке, чтобы рассчитаться. Когда я стоял там, наслаждаясь своей новой одеждой, то заметил, как клерк опустил в мой почтовый ящик корреспонденцию. Я попросил его отдать ее мне.

Это была телеграмма из Таксона. От волнения я даже не вскрыл ее. Родные ответили мне. Я был настолько взволнован, что буквально помчался в свою комнату, чтобы прочитать телеграмму. Переступив порог, я развернул ее. Это была копия моей телеграммы, к которой был приложен листок, на котором я прочитал:

«Ваша телеграмма от тридцатого декабря тысяча девятьсот тридцать первого года не доставлена адресату в связи с тем, что…»

Далее перечислялись причины, в том числе следующая:

«По данному адресу не проживает, новый адрес — неизвестен».

Некоторое время я не мог понять, что к чему. Мои мечты развеялись, словно дым. Пораженный до глубины души, я не знал, что теперь делать. Мне никогда не приходило в голову, что родные могут переехать, не сообщив мне об этом. И вдруг я понял, что они не могли сообщить, потому что не знали моего адреса. Я снова почувствовал себя одиноким, потерянным, обманутым в своих надеждах. Сквозь закрытое окно доносился шум улицы, внизу в вестибюле звенел женский смех. Номер показался мне слишком тесным; я курил сигарету за сигаретой. Не знаю, как долго я сидел так в кресле, но когда поднял голову, за окном было уже темно, в городе зажглись фонари. Я медленно поднялся и начал бесцельно расхаживать по комнате, не в состоянии сосредоточиться на какой-нибудь мысли.

Спустившись в кафе, я заказал ужин, но так и не съел ничего. Расплатившись, я вышел в гостиную и, усевшись в кресло, принялся глядеть на людей, не видя их. Мыслей в голове по-прежнему не было. Мой взгляд упал на телеграфную стойку, я подошел к ней. Девушка за стойкой посмотрела на меня.

— Вы что-нибудь знаете об этом? — спросил я ее, доставая из кармана телеграмму.

Взглянув на телеграмму, девушка сказала:

— Нет, мистер Кейн, я получила ее и сразу отнесла портье.

— А не могли они ошибиться?

— Не думаю, такие вещи проверяются очень тщательно.

— Спасибо, — сказал я и отошел, а девушка задумчиво посмотрела мне вслед.