Похоже, мысли младшего брата передались старшему. Он обернулся и крикнул мне:

— Эй, парень! Оказалось, что я не так уж голоден. — Он повернулся к брату: — Мама налила слишком много супа, мне все не съесть. — Потом снова обратился ко мне: — Может быть, ты допьешь? Жалко все-таки выливать.

Я молча посмотрел на него и взял из его рук бутылку.

— Спасибо, — пробормотал я и начал пить суп.

Не знаю, что это был за суп, но он был очень хорош. Я все еще пил суп, когда парень, не оборачиваясь, протянул мне через плечо бутерброд. Я взял бутерброд, и в этот момент у меня возникло такое чувство, что мы заключили молчаливую сделку. Он, конечно же, понял, в каком положении я нахожусь, и деликатно, чтобы не обидеть, предложил мне свою помощь. Я не стал больше благодарить его, в этом не было необходимости, да он и не ждал от меня никакой благодарности.

Когда мы допили кофе, я полез в карман и достал три сигареты. Сунув одну в рот, я предложил братьям две оставшихся.

Младший покачал головой, и старший сказал:

— Он учится в школе и занимается бегом. — Сам он взял сигарету.

Я зажег спичку, дал прикурить ему, потом прикурил сам. Некоторое время мы сидели молча и курили.

— Ты давно в Нью-Йорке? — спросил старший.

— Нет, вчера только приехал.

— Сегодня чертовски холодно.

— Да, — согласился я.

— Меня зовут Том Гаррис, — представился он.

Я тоже назвал свое имя. Несколько минут мы сидели молча, а потом услышали звук свистка с улицы.

— Это нам, — сказал Том. — Пошли. — Я стал подниматься. — Дай ему твое пальто, — сказал Том Сэму. — Ты весь день будешь в помещении, и тебе оно ни к чему. А вечером я принесу его.

Сэм без слов снял пальто и протянул мне. Я надел его. Даже если бы я очень постарался, то все равно не смог бы отблагодарить его. Я вышел на улицу первым и направился к нашей команде, которая уже собралась посреди квартала.

Теперь работа пошла быстрее, и я решил, что день прошел удачно. Перед самым окончанием работы Том спросил меня:

— Где ты остановился?

— Пока нигде.

— Можешь несколько ночей переночевать у меня, ну хотя бы до того времени, как получишь жалованье.

— У тебя, наверное, нет места, — слабо возразил я.

— Есть. У нас большая квартира.

Рабочий день закончился. Мы пошли вслед за надзирателем в контору и сдали лопаты. Том хлопнул меня по плечу, и я пошел с ним по Сто двадцать шестой улице к многоквартирному дому, расположенному между Конвент и Николас авеню, в котором и находилась его «большая квартира». Мы вошли в полутемный подъезд. По запаху свинины и тусклым лампочкам, освещавшим только потолок, можно было сразу понять, что в доме живут негры. Поднявшись на третий этаж, мы вошли в квартиру.

Дверь на кухню была открыта, там стоял стол, несколько стульев, темный деревянный шкаф и угольная печь, на которой что-то варилось в большой кастрюле. В углу я увидел седую негритянку лет пятидесяти.

Том подошел к ней и сказал:

— Мама, это Фрэнсис Кейн. Ему негде остановиться. Он будет ночевать у нас.

Тогда я еще не знал, что несколько ночей растянутся почти на месяц.