Нэнси смотрела на него в полном ошеломлении. Она сразу догадалась, что пришлась ему по душе, в первое же мгновение знакомства. Позднее, когда, узнав о ее замужестве, он перестал оказывать ей знаки внимания, решила, что больше его не интересует. Потом опять почувствовала, что небезразлична ему. Но ей и в голову не могло прийти, что его чувства настолько глубоки, что в один прекрасный момент он так искренне в них признается.

— Когда ты спросила, почему я пытаюсь доказать тебе, что нельзя относиться как к святыне к любой семье, я ответил неправду, по-глупому струсив, — продолжал Курт сдавленным полушепотом. — Мне стыдно, Нэнси, не знаю, что на меня нашло тогда. На самом деле я просто мечтаю освободить тебя от страданий, веришь?

Нэнси кивнула, зачарованная его пылкой речью. Голос разума убеждал ее как можно скорее прекратить это безумство, но звучал он еле слышно, и она не желала к нему прислушиваться.

В коридоре раздались чьи-то быстрые твердые шаги. Курт выпрямился, но руку Нэнси не выпустил. В дверь громко постучали.

— Да-да, — ответил он, ничуть не смущаясь. — Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появились Тони и Джо, мастер-каменщик.

— Нэнси, — произнес Джо, обеспокоенно глядя на молодую женщину, — как ты оказалась в той комнате? Ты ранена? Как это произошло?

— Эй-эй, не столько вопросов сразу! — ответил за нее Курт, маша свободной рукой. — Она, слава богу, не ранена, но сильно напугана. Кровля и кусок стены обвалились прямо у нее на глазах.

Тони недоверчиво склонил набок голову.

— Ты правда в порядке? — спросил он, глядя на Нэнси.

Молодая женщина улыбнулась.

— Правда. Скоро отойду и от шока… у меня превосходная сиделка.

Все четверо рассмеялись. Курт в нескольких словах изложил Тони и Джону догадку Нэнси о том, что когда-то в Солуэе существовала некая «черная комната», и дал распоряжение заняться поиском подтверждений. Заинтригованные Тони и Джон удалились.

— Я практически не сомневаюсь в твоей правоте, — задумчиво произнес Курт. — И мне очень стыдно, что я сам не разгадал эту тайну…

Поднимая руку и касаясь его щеки, Нэнси действовала исключительно под влиянием чувств. Лишь когда он закрыл глаза и прижался к ее ладони, будто круглый сирота, ищущий материнского тепла, она вспомнила, что ей запрещено ласкать не Тома, и осторожно убрала руку.

— Нэнси, милая, — опять заговорил Курт, принимая ее сдержанность как должное, — ты не обязана превращаться в рабыню даже для собственного мужа. Если ты примешь его жесткие условия сегодня, завтра он выдвинет новые требования.

От размышлений о Томе и о своей дальнейшей жизни у Нэнси уже раскалывалась голова. Она тяжело вздохнула.

— Курт, умоляю… Мне очень больно разговаривать на эту тему.

— Но ты никогда не избавишься от этой боли, если не будешь действовать решительно, — сказал он, вновь наклоняясь к ней. — Согласна?

Нэнси поморщилась. Сложившуюся ситуацию она проанализировала несчетное количество раз и твердо знала, что выхода у нее нет. Ей не хотелось портить этот необыкновенный день разглагольствованиями об их с Томом браке.

— Больной зуб выдергивают одним рывком, — стоял на своем Курт. — Так менее болезненно, чем ждать, пока он сам выпадет.