Купленный у себя на родине перед самой поездкой во Францию, с его первой полицейской пенсии, этот головной убор должен был, в какой-то мере компенсировать впечатления людей от вида страшной, изуродованной глубокими шрамами, физиономии инвалида.

— Шопера или Гука? — подсказал сидевший в приемной клерк.

— Вот именно!

— Их, к сожалению, нет. И не скоро вернутся.

Не желая окончательно расстраивать посетителя, принимавший его месье предложил:

— Может быть, я чем-то смогу вам помочь?

Учтивость требовала вознаграждения, и Фрэнк Оверли доверчиво протянул собеседнику злополучный конверт.

Клерк сразу же принялся за его изучение.

Причем, сделал это, с видимой поспешностью переведя взгляд с изуродованного шрамами лица посетителя на протянутую тем, довольно мятую бумагу.

— Да, это наш конверт, — последовал благожелательный ответ. — Более того, я его сам когда-то и отправлял.

— Очень хорошо, — обрадовался первому успеху Фрэнк. — Вот бы еще и вспомнили, о чем сообщили в письме адресату?

Клерк не отказал в учтивости.

Отставив прочь все свои предыдущие заботы, он взялся за изучение предыдущей корреспонденции.

Тем более что докопаться до истины ему не составило долгого времени и большого труда:

— Копия запрашиваемого письма нашлась по исходящему номеру, стоявшему на конверте! — с радостью воспринял проситель.

Отколов ее от скоросшивателя, служащий «Шопера и Гука» протянул Фрэнку лист бумаги.

На нём, под копирку, был напечатан машинописный текст.

Причем, не так, как обратный адрес, составленный на французском языке, а по-английски:

— Как когда-то того и требовалось, не знавшему другого языка, кроме своего и этого — Педро Гомесу.

Изучив ответ, Фрэнк Оверли словно перевернул еще одну страницу в книге судьбы Алика Колена и его незадачливых родителей.

…Пьер Колен после участия в известных студенческих волнениях порвал с родными и близкими, и навсегда исчез за океаном.

Однако если там его устраивала хоть какая-то жизнь бродяги и наркомана, то брат его жены Розы — Педро Гомес решил по-своему позаботиться о будущем родного племянника.

Решая его судьбу, колумбийский пилот гражданской авиации послал запрос в частное сыскное агентство с просьбой:

— Отыскать кого-либо из родни Алика.

За чтением ответа, отправленного когда-то пилоту по почте, у Фрэнка Оверли даже появилась теплота к незнакомым, пока что лично ему, сыщикам Шоперу и Гуку:

— Они отлично отработали для Педро Гомеса, переведенный им авансом, гонорар за поиск.

Детективы дали в своем письме заказчику исчерпывающие данные по всем требуемым вопросам, проведённой поисковой работы.

В том числе поведали и об отце Пьера Колена:

— Жане Луи Колене, являвшемуся известным на всю Европу, профессором пластической хирургии.

Эти же самые реквизиты, за приемлемую плату, высчитанную с него, по прейскуранту, получил и Фрэнк Оверли, решивший тут же безотлагательно наведаться к ученому.

Распрощавшись с приветливым служащим частного детективного агентства и оставив ему за труды ещё мятую десятидолларовую купюру «на чай», Фрэнк ушел восвояси.

Но вначале ему пришлось преодолеть, только в обратном порядке, все до одного, пять этажей крутой узкой лестницы.

И все это прежде чем он очутился на улице.

Там Фрэнк привычно поднял руку, останавливая такси.

Юркий, оранжевого цвета, «рено» не заставил себя долго ждать.

— По этому адресу!

Фрэнк протянул водителю, выданную ему копию письма с, подчеркнутыми красным карандашом, координатами профессора медицины по фамилии Колен.