— Однако вы суровы к военному сословию, — усмехнулась Полина. — Но ведь среди офицеров немало людей благородных. А сами вы разве не служили?

— Не будем говорить о моей службе. — Киприан слегка сжал плечо Полины. — Да, благородные люди есть везде. Но этот ваш… гм, предполагаемый жених вряд ли отличается благородством. Если за него даже в делах женитьбы все решает маменька, а сам он чуть ли не с детства причислен к полку, — так этот герой сродни Митрофанушке из «Недоросля». И кругозор у него не более широк, чем у недоросля.

Полина не удержалась от смеха, и Киприан засмеялся вместе с ней.

— Как быстро вы приписали сына нашей соседки мне в женихи, — сказала она, шутливо погрозив пальцем. — Но я уверяю вас, что до этого дело не дойдет. Да и потом, его матушка — женщина образованная и вовсе не похожа на героиню Фонвизина. Надеюсь, что и ее сын не похож на Митрофанушку.

— Значит, он сын вашей соседки? — уточнил Киприан. — И кто же это, если не секрет?

— Алексей Дуганов. Слыхали о таком?

— Дуганов? — Худоярский нахмурился. — Кажется, он богатый наследник. А раз так — у меня нет надежды. Ведь даже самый большой болван и тупица покажется привлекательным, если его украшают деньги.

Полина обратилась к собеседнику с напускной строгостью:

— Что вы себе нафантазировали, Киприан Ульянович? Значит, считаете меня жадной и корыстной дурой, которая охотится за богатыми женихами? Жаль, что я не взяла с собой веер и мне сейчас нечем вас побить за такие слова. Впрочем…

Полина весьма ощутительно ударила кулачком по его руке и вскочила со скамейки. Худоярский тут же поднялся следом и, преградив ей дорогу, с довольным видом зашептал:

— Буду счастлив, даже если ты меня побьешь — лишь бы только убедиться, что тебе не нужен другой мужчина.

— А разве мы уже на «ты»? — удивилась Полина, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Если перейдем на «ты», то станем ближе друг другу, — заявил он и, шагнув к девушке, взял ее за руку.

Но в этот момент где-то совсем рядом послышались шаги, и Полина тотчас отпрыгнула от Киприана. Из-за кустов, закрывавших тропинку, появилась Василиса с корзиной трав в руке. Увидев Полину и Киприана, стоявших в двух шагах друг от друга, лекарка степенно поклонилась и произнесла:

— Здравия вам, барышня.

В пристальном взгляде Василисы девушке почудилось осуждение. Растерявшись и чувствуя, как румянец заливает щеки, Полина в ответ на приветствие смогла выдавить из себя лишь что-то невнятное.

Зато Киприан ничуть не смутился и резким голосом отчеканил:

— И ты не хворай, Василиса. Иди, куда шла.

Полине показалось, что худояровская знахарка что-то хочет ей сказать. Но, видимо, встретив суровый взгляд хозяина, женщина не решилась обратиться к барышне и, еще раз поклонившись, молча пошла дальше по тропинке, ведущей в усадьбу.

Когда Василиса скрылась из виду, Полина обхватила руками пылающее лицо и сокрушенно пробормотала:

— Боже мой, она ведь теперь все расскажет бабушке…

Киприан осторожно развел ее руки в стороны и вкрадчивым голосом заметил:

— Вряд ли она успеет рассказать, ведь вы с бабушкой послезавтра уедете.

— Да… может, бабушке и не успеет, но другим соседям или хотя бы вашей челяди — это уж непременно расскажет, не утерпит. И сплетни пойдут гулять…

— А ты так боишься сплетен? — улыбнулся Киприан.