Сейчас, в своей комнате, мысленно разговаривая сама с собой, Полина заново переживала каждый миг короткого, но страстного свидания с Киприаном.

Лишь одно темное пятнышко ложилось на яркие впечатления майского вечера: Полина не могла забыть осуждающего взгляда Василисы, столь некстати нарушившей зыбкое таинство свидания. Лекарка была простой женщиной, и ее мнение немного значило для барышни, но что-то в облике и повадке Василисы заставляло Полину настораживаться и испытывать перед ней какую-то неловкость, почти как перед гувернанткой в отроческие годы. Впрочем, сообщение Киприана о том, что Василиса скоро уедет, отчасти успокаивало девушку.

Помолившись и подумав напоследок о предстоящем разговоре с бабушкой, Полина стала медленно погружаться в волны смутных и тревожных сновидений. Ей грезились то светлые, то демонические образы, морские заливы перемежались скалистыми горами, бурные грозы сменялись солнечными лучами.

И над всем этим мятежным разнообразием снов царило лицо Киприана, наплывавшее из сокровенных глубин сознания…

Полина проснулась встревоженной, неотдохнувшей и первым делом подумала о том, что ей не удастся избежать расспросов бабушки.

Таки случилось. Сразу же после завтрака Анастасия Михайловна предложила внучке прогуляться. Девушка поняла, что бабушка хочет с ней переговорить наедине, чтобы даже прислуга не могла подслушать.

Они вышли к пруду, потом Анастасия Михайловна повернула направо, где над дорогой под ивами стояла широкая скамейка. С этого места Полина впервые увидела Киприана, и сейчас, вспомнив об этом, невольно улыбнулась.

— Садись, милая, побеседуем, — сказала Анастасия Михайловна, опускаясь на скамью. — Может, все-таки расскажешь, по каким местам ты гуляла вчера вечером? В нашем саду я тебя не нашла.

— Бабушка, а надо ли так строго за мной присматривать? Я ведь уже не маленькая.

— В том-то и дело, что не маленькая, — вздохнула Анастасия Михайловна. — Ты уже настолько выросла, что вполне можешь пойти на свидание к какому-нибудь ловкому ловеласу.

— Почему же сразу к «ловеласу»? — вспыхнула Полина. — Почему ты так плохо думаешь о Киприане?

— А, так, значит, это все-таки он, ты к нему ходила? — Томская строгим взглядом посмотрела внучке в глаза.

— Да, бабушка, я не могу от тебя скрывать, — вздохнула Полина, опустив голову и прижав к коленям стиснутые руки. — Да, я встречалась с Киприаном, чтобы попрощаться перед отъездом. И знаешь, он почти объяснился мне в любви…

— Сделал предложение? — уточнила Анастасия Михайловна.

— Нет, до этого еще не дошло, ведь он так мало с нами знаком. И потом, он видит твою неприязнь к нему. Но я прошу тебя, не будь суровой к Киприану, потому что… потому что он мне нравится. Разве я в этом виновата? — Полина быстро взглянула на бабушку и тут же опустила глаза.

— Девочка моя, так ты влюбилась? — Анастасия Михайловна ласково провела рукой по слегка растрепавшимся на ветру волосам девушки. — Да… рано или поздно это должно было случиться. Жаль, что предмет твоей первой любви не столь удачен, как мне бы хотелось.

— Бабушка, я уверена, что со временем твое предубеждение против Киприана развеется! — воскликнула Полина, целуя бабушкины руки. — Ты ведь всегда говорила, что мои друзья — это и твои друзья, что тот, кто нравится мне, будет мил и тебе. Разве не так?

— Да, внучка, ради тебя я готова благосклонно относиться к Худоярскому, если, конечно, он окажется порядочным человеком.