Но полгода назад Гридин умер, и Егор Лукич переехал в свой московский дом, где после смерти его жены и родителей хозяйничала Федосья.

— Да с чего бы это Матвей Кузьмич Гридин, родовитый дворянин, оставил тебе большое наследство? — недоверчиво спросила Василиса. — Разве ты ему какой-то родственник?

— Не родственник, ну и что? Зато я всегда был ему верным другом и помощником. Он никому не доверял так, как мне. А близких родственников у него никаких и не осталось.

— Все равно странно. Близких нет, так дальние будут с тобой судиться, завещание оспаривать.

— Да ведь это наследство не по завещанию, оно тайное, — сказал Егор Лукич, понизив голос. — Слушай меня внимательно, сестра, и запоминай. Если со мною что случится, если умру раньше времени — ты будешь хранительницей этой тайны.

— Что ты такое говоришь, брат? — насторожилась Василиса. — Мне даже страшно стало… Какая тайна? Откуда наследство? Уж не связано ли это, не дай Бог, с каким-нибудь злодейством?

— Имей терпение выслушать, тогда все поймешь. Так вот. У Матвея Кузьмича старший сын погиб в турецкую войну, а младший, Лавр, выращенный маменькой в холе и неге, стал юношей капризным, избалованным, служить не хотел, а только развлекался. Когда полковник вернулся из своих походов домой, то обнаружил, что воспитание его младшего сына вконец запущено. Жена Матвея Кузьмича вскоре умерла, сам он болел после ранений, а Лавруша в городе кутил, безобразничал и в конце концов попал под влияние одного порочного человека, карточного игрока. Через какое-то время оказалось, что Лавруша проиграл большую сумму и ему грозит за это расправа или позорная долговая тюрьма. Старику Гридину пришлось заложить имение, чтобы уплатить сыновние долги. После этого Матвей Кузьмич совсем разболелся и однажды позвал меня к себе и говорит: «Чувствую я, Егор, что скоро умру и не успею перевоспитать, остепенить Лаврушку. Не такой он, как старший мой, Иван, царство ему небесное. И не хочется мне оставлять Лавру то наследство, которое кровью моих дальних предков омыто. Ведь промотает он его, и уйдет оно в руки карточных шулеров». Я, грешным делом, подумал, что старый мой командир заговаривается, потому что никаких богатств, кроме заложенного имения, у него уже не было. Но, оказалось, Матвей Кузьмич находился в здравом уме и знал, о чем говорит. И поведал он мне историю весьма занимательную и поучительную. Так вот. Боярский род Гридиных жил еще во времена Ивана Грозного и пострадал от царской опалы. А было у тех бояр фамильное достояние — клад золотых монет. И, чтобы не попало оно в руки псов государевых, бояре упрятали сундук с золотом где-то в подземелье. И тайну того захоронения знати только двое. Но один из них погиб, спасаясь от опричников, а другой после пыток сошел с ума и утратил память. Так и сгинула тайна боярского клада. Прошло время, царь умер, опала кончилась, и боярам, оставшимся в живых, вернули их имение. Но свое фамильное золото они так и не смогли найти. Ходили за советом к вещему старцу, и тот сказал: «То, что спрятано, найдется не скоро, и найдет его последний из рода Гридиных». Некоторые не верили пророчеству, продолжали искать, но безуспешно. А их потомки уже не верили в существование клада, считали все сказкой. Но запись об этой истории сохранилась в старых свитках, и однажды Матвей Кузьмич их прочел, но тоже не поверил и скоро забыл о семейном предании. Он бы, наверное, и не вспомнил, но вдруг случилось одно происшествие. Лавруша — а он тогда еще был маленьким — играл в прятки и спрятался так, что никто не мог его найти.