Дальше в голове у нее возникло какое-то затемнение, и через несколько секунд девушка осознала, что лежит на кушетке в садовом павильоне, куда сквозь листву в резных окнах пробиваются косые лучи вечернего солнца. «Значит, это был сон?..» — прошептала она, вскочив с кушетки и поправляя разметавшиеся волосы. Взгляд ее упал на графин с вином, и Полина уже не в первый раз догадалась о дурманящей силе этого напитка. Она вдруг подумала о том, что Иллария и Киприан наверняка знают толк во всяких снадобьях, зельях, а возможно, и ядах. Голова у нее болела, в ногах ощущалась тяжесть, а чувства даже притупились от навалившихся потрясений.

Сейчас Полина хотела только одного: поскорее добраться домой, успеть до темноты, чтобы бабушка не начала ее искать и сходить с ума от волнения.

Лучистое находилось к западу от Худояровки, и девушка быстро шла на золотисто-розовый свет вечернего солнца, словно догоняя закат. Думать ей ни о чем не хотелось, да она сейчас и не имела сил думать. Объяснение с бабушкой тоже хотелось отложить до утра.

Полина успела вернуться домой засветло, но пройти незаметно в свою комнату ей не удалось, потому что уже на пороге ее встретила горничная Дуня и встревоженным голосом сообщила, что «барыня заболели и велят, как только вы вернетесь, сразу же идти к ней».

Душевные силы Полины почти иссякли, но надо было найти их еще, чтобы успокоить бабушку и, по возможности, хотя бы на время скрыть от нее горькую правду.

Увидев на высоких подушках бледное бабушкино лицо, услышав ее прерывистое дыхание, Полина похолодела: это были признаки того опасного сердечного недуга, от которого бабушка с трудом оправилась полтора года назад, когда дядя Дмитрий привез к ней из столицы известного врача.

— Бабушка, родная, что с тобой?.. — кинулась к ней Полина, пряча глаза и поневоле чувствуя себя виноватой.

— Ничего, выкарабкаюсь, — пробормотала Анастасия Михайловна посиневшими губами. — Лучше скажи, где ты была. Хотя можешь и не говорить, и так все понятно. Ну, убедилась, что Куприян тебе лгал?

— Да… убедилась. — Полина посмотрела куда-то в сторону и бесцветным голосом пояснила: — Киприан и его жена Иллария — порочные люди. Я это поняла, потому что случайно подслушала их разговор.

— Значит, правильно Екатерина Дуганова написала о ней?

— Да. Все правильно. Эта Иллария именно такая и есть — хищница, которой от Алексея нужны только деньги. Да и Киприан не лучше ее… Он притворялся влюбленным в меня просто со скуки, пока Иллария соблазняла Дуганова.

— А он… проходимец этот… он тебя не пытался совратить?

Боясь, что горькая правда сейчас может убить бабушку, Полина сделала над собой огромное усилие, даже выдавила некое подобие улыбки на лице и бодрым голосом ответила:

— Наверное, у него были такие мысли, но теперь, когда я узнала всю правду, он мне уже не опасен. Я к нему и близко не подойду.

— Правда? — Анастасия Михайловна взяла Полину за руку. — Не будешь больше думать о нем, страдать?

— Нет, никогда, я тебе обещаю.

— Ты собери свою волю в кулак — и очнись от тяжкого сна. Считай, что выздоравливаешь после недуга. А я тебе помогу, чем смогу.

— Ты, бабушка, главное, выздоравливай. Это для меня сейчас важней всего.

— А мне уже лучше. Твое затмение прошло — и мне полегчало. Иди спать, детка, ты выглядишь измученной. Утро вечера мудренее. Иди, тебе надо отдохнуть. А к утру мы с тобой обе наберемся сил и все обсудим.

Полина поцеловала бабушку и, стараясь выглядеть бодрой, тихо вышла из ее спальни.