— А куда вы так торопитесь, барышня? — не удержался от вопроса Ермолай. — К аптекарю же вроде сходили.

— А это не твое дело, куда я тороплюсь, — ответила Полина с неожиданной резкостью. — У меня забот хватает. Повезешь, куда велю.

Полина не хотела говорить слугам, что собирается навестить бывшую худояровскую ключницу. Сознание уязвимости своего положения делало девушку очень осторожной. Она лишь назвала Ермолаю улицу, до которой надо ехать, но не сказала, кто на этой улице ей нужен. Расспросив местных кучеров, как проехать к искомой улице, Ермолай скоро довез барышню туда и, оглядываясь на нее, спросил:

— Так где останавливаться-то? Или дальше ехать?

Дом Василисы был четвертым от угла, а несколько дальше его, на противоположной стороне улицы, Полина заметила торговую лавку и велела кучеру остановиться возле нее.

— Так вы в лавку? Будто бы ближе к дому нельзя было найти, — проворчал Ермолай, помогая барышне выйти из кареты.

Полина, быстро осмотревшись по сторонам, заметила, что во двор Василисиного дома входит здоровенная баба с корзиной. Девушке не хотелось бы беседовать с лекаркой при свидетелях, и она решила немного подождать, покружить возле дома, — возможно, баба скоро уйдет. А еще какой-то непонятный страх, усиленный стыдом и волнением, мешал ей вот так, сразу, являться в дом к Василисе.

И потому для отвода глаз она решила сперва заглянуть в лавку. Перед крыльцом стоял приличный открытый экипаж, — видимо, местная барыня или купчиха подъехала сюда за покупками. Но, войдя в лавку, девушка обнаружила, что владелец экипажа — мужчина. Он стоял спиной к двери и, опершись локтем о стойку, беседовал с приказчиком. Первые же слова, услышанные Полиной, заставили ее насторожиться и, замедлив шаг, остановиться в углу возле дверного косяка. Покупатель спрашивал приказчика:

— А не подскажешь ли, голубчик, где здесь в вашем околотке проживает лекарь Чашкин? У меня управляющий — из старых солдат, знает Чашкина по полку. А сейчас вот заболел и говорит: найдите мне Чашкина, только ему одному доверяю.

— Чашкин Егор Лукич проживали-с через два дома напротив, — ответил приказчик. — Только его теперь выненайдете-с: уж скоро месяц как преставился.

— Вот жалость!.. — вздохнул собеседник. — Но, может, он после себя оставил какого-нибудь ученика или родственника?

— Про учеников не слыхали-с; а сынок его единственный Николай в лекари не пошел-с. Он в полку служит офицером-с, нынче в походе-с. Даже к батюшке на похороны не смог приехать. Но Василиса Лукинична его со дня на день ждут-с.

— Василиса Лукинична?

— Да-с, сестрица покойного. Она тоже лекарка, только больше по женской части-с, ее все знают-с как повивальную бабку.

— Так она одна теперь в доме хозяйничает?

— Одна-с, только еще Федосья при ней — баба здоровая, да бестолковая.

Полину, которая старалась ступать неслышно, собеседники не заметили, но тут в лавке появился второй приказчик, помоложе, и сразу же обратил внимание на посетительницу:

— Наше вам почтение, барышня, проходите, выбирайте товар!

Покупатель тотчас повернулся к Полине и окинул ее пристальным и, как ей показалось, оценивающим взглядом. Это был мужчина лет пятидесяти, но видный, моложавый и явно имеющий претензии нравиться женщинам. Правда, длинные усы и черная с проседью борода придавали его облику что-то купеческое, но по одежде, манере держаться и говорить он был истинный барин.

Быстро осмотрев лавку, Полина обнаружила, что здесь продаются ткани, платки, перчатки, пуговицы и еще какие-то мелочи.