— Ну, не плачь, не плачь. Скоро ведь племянник твой приедет, утешит тебя. — В порыве сострадания Полина даже обняла всхлипывающую Василису за плечи.

Этот жест барышни, видимо, растрогал лекарку, и она, словно спохватившись, всплеснула руками и воскликнула:

— Что же это я, старая квашня, расхныкалась, когда у вас и своих горестей хватает! Хороша я хозяйка, даже не усадила гостью, чаем не напоила.

Василиса придвинула к столу единственное в комнате старое кресло, указала на него Полине, а сама уселась на скамью напротив, но тут же опять вскочила на ноги.

— Не хлопочи, Василиса, — остановила ее Полина. — Чаю мне не надо. Я к тебе по важному делу пришла, давай его сразу и обговорим, а потом почаевничаем, если время останется.

— Да уж я поняла, что тяжкая забота вас гнетет, — вздохнула Василиса, опершись локтями на стол и сложив руки под подбородком. — И не только бабушкина болезнь тому причиной.

— Ты проницательная женщина, Василиса. — Полина невольно отвела глаза от пытливого взгляда хозяйки дома. — Не знаю, с чего и начать… Я даже бабушке пока об этом не говорила. В общем… хочу к тебе обратиться как к знахарке, сведущей в женских недомоганиях.

— Не сомневайтесь, рассказывайте, барышня, — подбодрила ее Василиса. — Если смогу — помогу, и тайну вашу никому не выдам.

— Я верю тебе, Василиса, и хорошо тебя отблагодарю, если поможешь. — Полина слегка замялась, а потом одним духом выпалила: — Дело в том, что у меня уже четыре дня нет месячных, хотя раньше они всегда появлялись четко, день в день. Что бы это значило?

Василиса нахмурилась, сжала губы и, помолчав, рассудительным тоном ответила:

— Это может быть простая задержка, такое случается от волнений, от всяких передряг. А может быть и признак некоторых женских болезней, которые надо лечить. Ну и, конечно, вы, наверное, слыхали, что это может означать беременность.

— Но ведь четыре дня — срок небольшой, это же можно как- нибудь исправить? — невольно вырвалось у Полины.

— Так, значит, вы именно этого и боитесь, — пробормотала Василиса, тяжело вздохнув. — Значит, все-таки было… Не зря я за вас тревожилась. — Она в упор взглянула на девушку и задала прямой вопрос: — Куприян все-таки сделал свое дело?

Полина не в силах была лгать женщине, у которой пришла просить помощи, и потому ответила без утайки:

— Я виновата в том, что поверила ему, но он умел казаться лучше, чем есть на самом деле. А еще наговорил мне о своей несчастной судьбе, о том, как его насильно женили… Но после я узнала… Нет, не буду об этом. Сейчас я хочу одного: чтоб моя беда, мой позор не имели последствий. И пожалуйста, не читай мне морали, Василиса. Я сама себя уже мысленно изругала последними словами. Помоги мне, если можешь, если еще не поздно помочь.

— Да… большое несчастье для девушки нарваться на такого прохвоста, как Худоярский. Но пусть Бог его накажет. А я уж постараюсь вам помочь. Только вы должны мне честно ответить: когда у вас было это дело с Куприяном?

Опустив глаза и теряясь от смущения, Полина сбивчиво пробормотала:

— Первый раз — десять дней назад, второй раз — семь…

— Ну, тогда… пожалуй, есть надежда, что все обойдется. Хотя, конечно, всякое бывает.