Видимо, Иван Харлампиевич и Улита Гурьевна решили получить двойное удовольствие от визита: во-первых, сообщить соседям новость, а во-вторых, понаблюдать за впечатлением, которое эта новость произведет. Ведь то, что они собрались поведать супругам Дугановым, разумеется, не могло оставить последних равнодушными, — в этом-то Воронковы были уверены.

— Вот, проезжали мимо, увидели вашу карету, а Сенька нам сообщил, что вы сегодня вернулись в Погожино, — пояснил Иван Харлампиевич, посмотрев на Улиту Гурьевну, которая уже явно сгорала от нетерпения приступить к последним новостям. — Далеко ль вы уезжали, если не секрет?

— Недалеко, верст двадцать будет, — ответил Алексей, который, как и Полина, был не в восторге от нежданных визитеров.

— А мы решили к вам наведаться на минутку, так, проездом, — сказала Улита Гурьевна, стреляя глазами по сторонам.

— Что ж, входите в дом, просим, — покоряясь правилам вежливости, пригласила Полина.

— Мы на минуту, право, никаких угощений нам ставить не надо, — замахала руками гостья, располагаясь поудобней в кресле. — Только перемолвимся с вами словом — так, по- соседски. Вы ведь были в отъезде и последних новостей, верно, не знаете.

— А что, есть важные новости? — небрежно поинтересовалась Полина.

— Да уж куда важнее, — покряхтывая, сообщил Иван Харлампиевич. — Вам, наверное, интересно будет узнать, что случилось в Худояровке.

Полина и Алексей, разом насторожившись, переглянулись.

— Конечно, интересно, — подхватила речь супруга Улита Гурьевна. — Ведь Алексей Кондратьевич дрался на дуэли с Худоярским и ранил его. Рана-то, говорят, сама по себе была не опасная, да только от нее пошло воспаление, началась горячка и через три-четыре дня после вашего отъезда Киприан Ульянович умер.

— Умер?.. — непроизвольно повторила Полина и снова посмотрела на Алексея, который весь напрягся и сжал подлокотники кресла так, что пальцы побелели.

— Умер, умер, отдал Богу душу, — подтвердила Воронкова. — А на похоронах Иллария грозилась отомстить за его смерть. Не знаю только кому, ведь дуэль-то была честная и рана не смертельная. Никто же не виноват, что у раненого началась горячка, такое бывает. Ну а после похорон вдова поручила стряпчему закончить дело с продажей имения, сама же уехала. Мы узнали подробности у бывшего худояровского ключника Терентия, который теперь живет в Косино, где у его родича постоялый двор. Терентия-то еще сам Киприан уволил, Иллария же перед отъездом прогнала и оставшихся слуг, ничего им не заплатила. Такая вот хитрая и жадная баба оказалась.

Вероятно, хозяева разочаровали гостей, потому что после первого невольного удивления уже никак не проявили интереса и не высказали своего отношения к ошеломительной новости. Воронковы продолжали на разные лады обсуждать нерядовое событие, а Полина и Алексей упорно молчали, всем своим видом давая понять, что не намерены поддерживать разговор.

Наконец Воронковы, видимо, догадались, что пора им оправдывать свое заявление, будто заехали «на минутку», и, явно раздосадованные, откланялись.

Оставшись вдвоем, Полина и Алексей некоторое время молчали; потом он, пройдясь из угла в угол, ударил кулаком по стене и глухим голосом пробормотал:

— Видит Бог, я не виноват в смерти Киприана.

— Никто тебя и не винит, — живо откликнулась Полина. — Это именно сам Бог его и покарал. А то, что Иллария грозится нам с тобой отомстить, — так это говорит лишь о ее природной злобе.