Во время ужина Настя обратила внимание на одну из девушек, прислуживавших за столом. Эту молодую особу Татьяна Степановна не так давно взяла в дом из бедной крестьянской семьи, вменив ей в обязанность убирать в комнатах и помогать старшей горничной. Настя заметила, что у молодой служанки глаза на мокром месте и все валится из рук. Вспомнив имя девушки, Настя тут же к ней обратилась:

— Ты почему такая грустная, Галя? Тебя кто-нибудь в доме обижает?

Галя молча помотала головой и, прикрывшись рукавом, выбежала из комнаты.

— Что это с ней? — спросила Настя у няни.

— Не знаю. Дурь, наверное, — пожала плечами Прися. — Я вот велю ее выдрать, если такое будет продолжаться. Наверное, какой-нибудь проезжий молодец ее бросил, она и плачет.

Насте показалось, что Прися нарочно старается отшутиться, чтобы не озаботить панночку. Впрочем, скоро Настя и сама забыла о плаксивой служанке, потому что все ее мысли занимала предстоящая ночь. Вновь они с Денисом будут спать в одном доме, хотя уже в разных комнатах. Под взглядом бдительной няньки Денис и Настя даже на минуту не могли остаться наедине, чтобы поцеловаться на ночь. Прися велела старому домашнему слуге Евсею отвести пана Томского в комнату для гостей, а сама, как верный страж, пошла вслед за Настей в ее опочивальню. Влюбленные смогли только пожелать друг другу спокойной ночи и обменяться выразительными взглядами. Впрочем, глаза сказали им больше, чем слова.

Погружаясь в сон, Настя успела подумать, что это даже хорошо — вот так, не имея выбора, быть прочно отделенной от Дениса, опасная близость с которым могла свести на нет все внушенные ей правила строгой морали.

Утром, однако, влюбленным все же удалось на несколько мгновений ускользнуть из-под бдительного ока Приси. Нянька задержалась где-то на кухне, в то время как Настя и Денис, выйдя почти одновременно из своих комнат на длинное крыльцо, что опоясывало полдома, спрятались за широкий крылечный столб и крепко поцеловались. Их никто не видел; впрочем, оглянувшись, Настя успела заметить Галю, что, спотыкаясь, шла по двору мимо крыльца.

Снова невольно вспомнив об этой девушке, Настя еще раз расспросила о ней Присю, и нянька не смогла скрыть правды. Грустно подперев щеку рукой, она сообщила:

— Помнишь того садовника, Осипа, которого перед твоим отъездом нашли мертвого? Так вот, сдается мне, Галя с ним любилась. А может, просто он ей голову крутил, не знаю. Только очень уж она плакала, когда его хоронили. Я еще подумала, что это неспроста. Потом вроде она успокоилась, а вот сейчас опять стала сама не своя, даже похудела.

Настя и Денис, выслушав Присю, переглянулись и незаметно кивнули друг другу. Теперь им было ясно, что начинать расспросы надо с плачущей служанки. После завтрака они пошли прогуляться к Кривой могиле и по дороге встретили Галю. Девушка сидела на пеньке возле маленького пруда и с обреченным видом смотрела на воду.

— Ты что, Галя? — окликнула ее Настя. — Сидишь здесь, словно собралась топиться.

Служанка вздрогнула, вскочила, поклонилась панночке, — и вдруг слезы горохом покатились у нее из глаз.

— Поговори с ней ласково, — шепнул Денис и быстро отошел в сторону.

Настя взяла Галю за локоть и, заглядывая в ее полные слез глаза, спросила:

— У тебя какое-то горе? Расскажи мне, не таись. Хозяйка ведь должна не только командовать слугами, но и заботиться о них. Я помогу тебе, это мой долг перед Богом. Если же у тебя на сердце есть какая-то тайна, так можешь смело мне довериться, я тебя не выдам.

— Ох, панночка, — зарыдала Галя, — я ведь даже родителям не могу довериться, а уж вам…

— Я знаю, ты из бедной селянской семьи, у тебя суровые родители. Но я не буду суровой, какой бы грех ты ни совершила.