Понятые в нашем со швейцаром лице были ошеломлены и безмолвствовали.

Разумные слова Ульянова не произвели на Дарью никакого впечатления. Не в себе она была, точно не в себе. Посмотрев на неё, я тут же отвела глаза — стало мерзко и страшно. Побагровевшее лицо, растрёпанные, как у Медузы-Горгоны, волосы, вытаращенные глаза, перекошенный рот… И это самая красивая (после меня, конечно) выпускница нашего курса?

Бросив книгу на стол, Дарья открыла обложку. Вот тут произошло что-то странное. Дарья сунула руку в глубину книги, словно внутри была пустота. Выхватила оттуда свёрток каких-то бумаг. Молниеносно сунула их за пазуху. (Платье на груди и животе смешно оттопырилось.)

— Ну, что, мужчины, берите! — взвизгнула истерически. — Всего и дел-то — залезть даме в декольте или задрать юбку! Кто первый?

Швейцар неуверенно хихикнул.

Ничтожное вроде бы препятствие остановило следователей самым решительным образом. Они просто растерялись. Понятное дело — джентльмены.

— Вы понимаете, что записки всё равно отдать придётся? — тихо спросил Морохин. — В декольте мы к вам не полезем. Но и уйти из квартиры с документом не дадим.

Дарья прищурилась. Сделала шаг к подоконнику.

— А если я сейчас распахну окно и закричу, что меня убивают или хотят изнасиловать? — спросила с неестественным весельем. — Вот умора-то будет… Набегут люди, вас похватают, а там… ну, как пойдёт!

Ситуация из драматической на глазах становилась нелепо-фарсовой. И я не выдержала.

— Дашка, не дури, — сказала хмуро. — Отдай документ. А потом истребуешь через суд, если он действительно твой.

Дарья замотала головою.

— Если я его отдам, то больше никогда не увижу, — произнесла с кривой усмешкой. — Ты не знаешь, что в нём… А если не знаешь, то не лезь. Иди целуйся со своим Морохиным!

— Ах, так⁈

Её бы к психиатру сейчас… Зря она меня зацепила. Я разъярилась, а в таком состоянии со мной даже папа с мамой предпочитают не связываться. Морохин и Ульянов в декольте к ней, конечно, не полезут. А я очень даже полезу. Могу и юбку задрать — чего я там под юбкой не видела?

Я стремительно бросилась к бывшей подруге. Одной рукой вцепившись в волосы и отгибая голову назад, сунула другую за пазуху. Дашка отчаянно закричала и попыталась вырвать мою ладонь из глубин декольте, да где там! Я девушка крепкая. Не обращая внимания на её истошный крик, выхватила бумажный свёрток. Не глядя кинула его назад Морохину. Оттолкнула от себя Дашку, норовившую вцепиться ногтями в лицо. Тут уже между нами встал Ульянов.

— Ну, всё, Дарья Степановна, всё, — приговаривал твёрдо. — Либо вы сейчас успокоитесь, либо я вызову медицинскую карету. Увезут вас в психиатрическую клинику, хотите?

При этом он железной хваткой держал руки Дарьи, которая по инерции пыталась ударить его. Потом вдруг разом обмякла и, сев на пол, разрыдалась.

— Значит, так: этот балаган я прекращаю! — рявкнул Морохин, прижимая к груди драгоценные бумаги. — Сейчас я составлю протокол изъятия вещественного доказательства. Мы все его подпишем. Дарья Степановна, вы тоже. А пока сядьте на диван или куда угодно и ведите себя хорошо. В этом случае ваше нападение на представителя полиции я, так и быть, в протокол не внесу. Выдали добровольно, и всё… Катерина Владимировна, присматривайте за ней. Кирилл Сергеевич, возьмите записки.

Сев за стол, Морохин быстро составил короткий протокол. Мы все его подписали, даже Дарья. По виду она успокоилась, но только по виду.

— Вы ещё пожалеете, господин Морохин, — пообещала ровным голосом, бросив ручку. — Покойный муж, кроме всего прочего, оставил мне кое-какие связи. Вам это даром не пройдёт.

— Там видно будет, — сказал Морохин, забирая книгу-тайник.