– Да, слово было сказано, – как-то сразу потерялся князь, тяжело вздохнул и, вызвав ударом в гонг слугу, отдал распоряжение.

Очень скоро бегом принесли массивный платиновый поднос. По краям стояли две чаши, золотая и серебряная, посередине – шкатулка из чёрного хрусталя. Вот и всё, что нужно для поединка по древним правилам царицы Магр – смертельной, до победного конца схватки между посвящёнными. В золотой чаше был настой священного корня фо, убивающего магическую силу, в серебряной – смертельный яд, мигом убивающий плоть. А в хрустальной шкатулке ждали своего часа «нежные ножи», по виду – кисти из множества волосков, только не простых, а булатных. В прежние суровые времена их глубоко окунали в яд, чтобы брызгать смертельными каплями в глаза врагу. Ныне отравы наливали чуть-чуть, только чтобы смочить самые кончики. Чтобы оборвать жизнь, этого хватало вполне.

– Именем несравненной Магр, – мрачно произнёс князь, – начинайте.

Старуха злобно сверкнула глазами, сын опять некстати захохотал, а дочь взяла чашку с настоем корня фо, отпила, поморщилась и протянула сопернице:

– Ну и гадость…

Властилена молча сделала глоток, вернула чашу на место и медленно подняла ладонь на уровень груди:

– И где же он?

– Уже.

Подошёл князь, со звоном разбил шкатулку. Вытащил из осколков нож и вложил его в руку Властилены:

– Прими, но он сухой.

– Пока. – Та обмакнула кисть смерти в яд, плавно подняла над головой и быстро отступила назад. – Мы готовы и ждём.

Да, мы. На самом конце кисти вишнёвой точкой притаилась смерть.

– Ждать недолго, – горестно выдохнул Змей.

Вытащил из осколков хрусталя второй нож и принялся снаряжать в битву дочь. Скоро она, яростно скалящаяся, напряжённая, крепко зажала в руке над головой отравленный нож. Судя по тому, как она держала его, ей нужно было ещё учиться и учиться.

– Руки не опускать, выйти на середину, – мрачно скомандовал князь. Выдержал длинную паузу и ударил запястьем о ладонь. – Ха!

И начался стремительный бой, быстротечный и беспощадный. Без обманного отвода глаз, наведения тумана, испускания разящей Силы и всякой прочей волшбы. Нет, сейчас всё зависело только от скорости, глазомера и мастерства…

Властилена всем этим владела куда лучше соперницы. Она держалась спокойнее, а значит, лучше дышала и двигалась расслабленней и быстрей. Ей бы не составило большого труда в любой миг поставить точку смерти на лице, шее или руке Варналены… но почему-то она не могла заставить себя это сделать. Не так, не на глазах у отца, который вынужден будет смотреть, как уходит в небытие, угасает любимая дочь! Непутёвая, своевольная, дурная… но всё равно дочь.

Даже ненависть к снагам некоторым образом поутихла в душе. Если приглядеться, они совсем как альвы или люди. В том же мире живут. Радуются, любят, грустят…

Варналена между тем оказалась вовсе не дура. Ума хватило ощутить собственную беспомощность. Она аж побледнела от ненависти, ещё больше засуетилась и… сделала грубую ошибку: потянулась к сопернице, забыв, что главное в ножевом бою – это работа ног.

Миг, и Властилена, захватив вытянутую руку, резким ударом обезоружила врагиню, бросила на пол и свой собственный нож, ну а уж дальше, не сдерживаясь, показала себя.