Если бы не змеиные, с вертикальными зрачками, глаза да не текучая плавность в движениях. Та самая, благодаря которой снаги всегда так опасны в рукопашном бою.

Да, перед Властиленой предстали шестеро снагов. Четверо – за столом и ещё двое прислужников. Полдюжины извечных врагов, которым, если бы не Договор, никакой пощады не было бы… Впрочем, спросил бы кто Властилену, почему снаги были извечными недругами, недостойными пощады, она не взялась бы внятно ответить. Это просто само собой подразумевалось. Её так воспитали. Так говорили в семье. Такую священную историю преподавали для Малого посвящения.

Разве не с проклятыми снагами они, альвы, вели в древности смертельную войну? И, хвала богам, победили, загнали змеиное племя в преисподнюю подземных городов! Разве не снаги присвоили Источник Радужной Воды, меняя живительную влагу лишь на Огненный Камень? Не они ли то и дело нарушают Договор, дающий шаткое, словно валун у края пропасти, перемирие? Не они, наконец, разлучили её с ребёнком и любимым мужчиной?

Нет, снаги в самом деле враги, смертельные и заклятые. И главный враг – вот этот лысый, рассевшийся за столом…

Властилену между тем заметили. Парень скорчил рожу, тронул кинжал, дама с ненавистью округлила глаза, девка оценивающе качнула головой, слуги вопросительно взглянули на хозяев.

Лысый же бесстрастно поднял чашу, не спеша отпил и поверх гранёного платинового края посмотрел на Властилену:

– Давненько не видел я такой яркой жёлтой звезды… Кто ты, дочь альва? Что надо тебе здесь?

Говорил он на староальвийском, уже полузабытом наречии, голос у него был раскатистый и глубокий, словно горный поток. А ведь голос – основной признак могущества и внутренней силы души.

– Я Властилена из клана Совершенных, старшая и законная дочь Гвардха, первого из равных, – громко произнесла та на снагском парадном диалекте. – Я пришла сюда, чтобы в глаза назвать тебя, Ригал, князь и Великий Змей, лжецом, не отвечающим за свои слова, и клятвоотступником, нарушающим тобой же подписанный Договор. Ты опустился до того, что поддержал эрбидеев, вмешался в дела людей, пустил в ход знаменитую высшую магию снагов. Я сама всё это видела, и свидетели мне боги!

Она говорила спокойно, не испытывая ни сомнений, ни колебаний, ни страха – ибо правда и справедливость были на её стороне. К тому же ей пока ничего не грозило. Великий Змей – не какой-нибудь белоглазый полукровка, по поводу и без повода хватающийся за меч. Нет, он в первую очередь посвящённый и маг, заботящийся об укреплении своей хиу, то бишь силы ясного чувствования. Он знает, что каждый неблаговидный поступок, будь то ложь, предательство, необоснованное насилие, отделяет от Высшего, ослабляет связь с Сущим, а значит, уменьшает могущество, получаемое свыше. Ни один посвящённый, вкусивший пьянящий вкус волшбы, никогда на это не пойдёт. Власть, деньги, почести, прочие радости плотного плана по сравнению с хиу – ничто. Ибо она открывает путь в другие сферы бытия.

– Значит, ты законная дочь Гвардха? Главного Старейшины Совета? А я, по-твоему, мерзкий клятвопреступник и презренный лжец? – Лысый медленно поставил кубок на стол, тяжело, с сожалением вздохнул. – И должен смыть оскорбление твоей кровью. Вот чего, полагаю, ты ждёшь.

В его голосе явно слышался вопрос – и что же потом будет с Договором?

– Да, князь Ригал, здесь ты прав, я прошу поля, – показала зубы Властилена, и это была не улыбка, а плотоядный оскал. Видел бы сейчас её Любомир… – Мы будем биться насмерть, по древнему канону царицы Магр. Выпив настойку корня фо, «нежными» клинками, напоёнными трупным ядом. Сразу будет ясно, чья хиу сильнее, на чьей стороне правда.

Говорила она всё так же негромко, словно о чём-то незначимом, едва стоящем обсуждения.