— А если он из тех?..

— Ну, с одним-то вы всяко справитесь!

— Ладно, служивый, садись, — сказал Геша в окно и потянулся, чтобы разблокировать дверцу.

Носач моментально обогнул машину и скользнул на переднее сиденье. Гаишник тут же вернул шоферу документы и жестом разрешил двигаться дальше, из чего Надежда заключила, что в случае Гешиного упрямства им бы устроили проверку по полной программе, вплоть до обыска в салоне. Человек в штатском развернулся, одарил Надежду и Эдика сияющей улыбкой и манерно приподнял ушанку над кучерявым венком волос, обрамлявшим бледную плешь.

— Приветствую вас, прелестная Надежда Валентиновна! И вас высокочтимый Эдуард Карлович! Счастлив видеть вас обоих в добром здравии. Признаюсь, вы заставили нас изрядно поволноваться… Ах да, позвольте представиться: Халецкий Борис Семенович, старший оперуполномоченный уголовного розыска. В числе прочего ищу убийц Василия Козловского и Ирины Морозовой. — В этом месте лысый фигляр сделал многозначительную паузу. — И в данной связи мечтаю выслушать захватывающую повесть о ваших недавних приключениях. Дабы вы не поддались соблазну гм… затушевать или, напротив, приукрасить истину, спешу предупредить: мы буквально напичканы сведениями из независимых источников. Нам известно о том, что Ирен в свой последний день приезжала к вам, Эдуард Карлович, и о том, как вы стали счастливым обладателем записок без вести пропавшего Мыколы. Известно о частном расследовании, которое вы решили предпринять совместно с очаровательной Надеждой Валентиновной, и о покушении на сожителя Ирен Петра Кронина, коему вы стали свидетелями. — Тут Халецкий внезапно оставил свой преувеличенно-куртуазный тон. — Кстати, он жив?

— Жив, — коротко ответил Эдик, так и не решив, стоит ли ему включиться в игру, предложенную опером, или это чревато опасными последствиями.

— В общем так, дамы и господа: если хотите избежать неприятностей, выкладывайте все начистоту. Вы достаточно долго чинили препятствия следственному процессу, так что неприятности мы вам при желании обеспечим. И если лично вам угрожает не более, чем нервотрепка, то вашему другу-доктору не поздоровится по-настоящему. С другой стороны, я великодушен и незлобив, поэтому охотно все прощу и забуду… если обнаружу вашу искреннюю и горячую готовность помочь следствию.

Эдик и Надежда безмолвно посовещались, обменявшись взглядами, и вынесли решение в пользу сотрудничества с властями.

— Кто будет говорить? Ты? — спросила Надежда.

— Один? У меня язык отсохнет. Давай по очереди.

Они говорили долго. Мерседес дополз до Ярославского шоссе и дальше покатил гораздо бодрее. Когда пришла пора съезжать с Кольцевой, осталось досказать совсем немногое. Надежда подала Геше знак тормознуть у обочины и торопливо закончила рассказ:

— В общем, что-то у меня не сходится. Я уже начинаю думать, что в Питера стрелял человек, не имеющий никакого отношения к истории с денежным мешком. Меня не покидает ощущение, будто в словах Питера о черном ангеле — Ирен заключен вполне рациональный смысл. Во всяком случае, во всех остальных его словах он присутствовал. И даже в сказке про светлого ангела. Это он меня имел в виду. Я подбежала сразу после выстрела, нагнулась над ним. Шуба у меня белая, волосы светлые, да еще лампа сверху их подсвечивала. И именно ко мне Питер обратил просьбу насчет сына, только я ее тогда не поняла. Словом, если бы Эдик не сказал мне, что у Ирен никого из родни, кроме мужа и сына, не осталось, я бы предложила вам поискать ее сестру… или другую похожую на нее родственницу.

— Почему же не осталось? — спросил Халецкий и задумчиво потеребил нос. Разве Лизавета вам не говорила?.