В июле 1713 года я плавал с Тэтчем, когда квартермейстера убили на берегу. Через два месяца мы получили письмо, и меня позвали в каюту капитана.

— Читать умеешь, сынок?

— Да, сэр, — ответил я, вскользь подумав о жене, оставшейся дома.

Тэтч сидел не столько за навигаторским столом, сколько сбоку от него. Его ноги были сложены крест на крест, на них красовались высокие черные сапоги, красная повязка была обмотана вокруг его пояса, а на грудном ремне держались четыре пистолета. Перед ним валялись разные карты, но что-то подсказывало мне, что не их нужно было прочесть.

— Мне нужен новый квартермейстер, — сказал он.

— О, сэр, я не думаю…

Он разразился хохотом и хлопнул себя по ногам.

— Ага, сынок, я тоже не "думаю". Ты слишком молод, да и опыта у тебя никакого для того, чтобы быть им. Так же?

Я уперся взглядом в свои сапоги.

— Иди сюда, — сказал он, — и прочти это.

Я сделал так, как он и сказал, и прочитал краткое сообщение о сделке между Англией, Испанией, Португалией…

— Это значит…? — спросил я, когда закончил.

— Это и значит, Эдвард, — ответил он (и это был первый раз, когда он обратился ко мне по имени, а не по прозвищам типа "сынок" или "парень" — более того, я не припомню, чтобы он с тех пор обращался ко мне по прозвищам вообще). — Это значит, что твой капитан Александр Долзелл был прав, и каперство как таковое накрывается медным тазом. Я сделаю объявление для экипажа позже. Пойдешь за мной?

Я бы пошел за ним хоть на край света, но об этом решил умолчать. Я просто кивнул, будто у меня было много вариантов.

Он взглянул на меня. Все эти черные волосы и борода придавали его глазам какой-то особенно проницательный блеск.

— Ты станешь пиратом, Эдвард, тебя будут разыскивать. Ты уверен, что хочешь этого?

Сказать по правде, не хотел, но был ли у меня выбор? Я не мог вернуться в Бристоль. Я не мог осмелиться явиться туда без золотых гор за спиной, а единственным способом добыть эти самые золотые горы было пиратство.

— Мы направим курс на Нассау, — сказал Тэтч. — Мы обещали встретиться с Бенджамином. Если такое когда-нибудь случиться. Осмелюсь предположить, что мы объединим силы, так как мы оба потеряем членов экипажа сразу после объявления этой новости.

— Я бы хотел, чтобы ты остался рядом, Эдвард. Ты храбр, у тебя большое сердце и ты умеешь драться, и я всегда смогу найти место для знающего грамоту.

Я, польщенный, кивнул.

Но когда я вернулся к своему гамаку и остался один, я закрыл глаза от страха, что у меня могут покатиться слезы. Я ушел в открытое море не для того, чтобы стать пиратом. Да, конечно, я видел, что у меня не было выбора, кроме как ступить на эту стезю. Остальные собирались ступить, включая Тэтча. Но даже если так, я не хотел такой жизни для себя. Я хотел стать знатным человеком, а не преступником.

Но, повторюсь, я понимал, что альтернативы не было. С того момента я бросил всякие планы о возвращении в Бристоль человеком достоинства. Наилучшее, на что я мог уповать — это вернуться в Бристоль человеком с достатком. Теперь мне надо было сколотить состояние. С того момента я стал пиратом.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

На свете нет ничего оглушительнее звука залпа пушек на лафете. Особенно, когда он раздается прямо возле твоего уха.

Ощущения, как будто бы в тебя ударило ничто. Ничто, которое словно хочет раздавить тебя, и ты не можешь понять, то ли тебя обманывают глаза, шокированные и ослепленные взрывом, то ли мир и вправду качается.