– Послушай, – как можно бодрее начала я, чтобы отвлечь несчастного юношу, – так а отчего же все-таки джинны и люди начали враждовать на самом деле? Все же общеизвестное 'кто кого создал' звучит малоубедительно. Тем более теперь, когда выяснилось о происхождении ифритов.

– Конечно же, причина в другом, – охотно ответил сын эмирхана. – Вместо того, чтобы еще больше сплотить людей и джиннов, война с ифритами создала между нашими расами брешь. Пусть сначала на фоне долгожданной победы это было и незаметно. Но слишком много разрушений стоило это миру, и неизбежно начались поиски изначально виноватых. Глупый спор о том, кому же первому пришла мысль о создании новых существ, привел к зарождающейся вражде. Правящий тогда эмирхан, презрев все традиции, открыто обвинил в случившимся правителя джиннов. Тот не остался в долгу. И вслед за своими властителями оба народа ополчились друг на друга. Пусть открытой войны не началось, но и разрыв древнего союза ничего хорошего не сулил. Джинны удалились в свои Небесные города, а без них люди лишились всех магических благ. Как ни прискорбно мне это признавать, но именно наша раса первой пошла на подлость. Были созданы каменные ловушки, чтобы запирать в них джиннов и использовать их магию. И, само собой, джинны не могли оставить без ответа такие злодеяния. Пусть они не трогали города, но часто стали нападать на караваны, если те имели несчастье прокладывать свой путь слишком близко к обители поднебесных. И не ради добычи нападали, они просто несли смерть, мстили за своих плененных собратьев. Что происходит и по сей день. Видимо, теперь уж у джиннов такая традиция, – судя по голосу, Дастрияр невесело улыбнулся.

– Может, хоть сейчас двум народам снова удастся примириться, – неуверенно произнесла я. Сама-то в этом очень сомневалась. Пусть я судила только по Джабраилу, но он настолько открыто всегда выказывал свою неприязнь к людской расе, что о каком-либо примирении и речи не шло.

– Это во многом зависит как раз от Дастрияра, – Зехир мельком обернулся на юношу.

– Почему? – испуганно пискнул тот.

– Потому что ты – будущий эмирхан. И только тебе по силам создать новый союз.

Дастрияр нервно хихикнул. Боюсь, у несчастного назревала истерика.

Белесый туман как раз начал понемногу редеть, пока не исчез совсем. Облака остались внизу, здесь же ярко и все так же зловеще сиял багровый Нарайян. Но даже его неприятный сейчас свет не мог испортить восторженное впечатление. Перед нами раскинулся ступенчатый водопад. Громадный, застилающий собой половину небосклона. И несмотря на свою эфемерную полупрозрачность, монументальный и величественный. Вместо воды по ступеням струился свет всех возможных оттенков. И будто бы каждый был подобран с удивительной тщательностью, создавая ни с чем несравнимую игру переливов. Здесь ступени заканчивались. Последняя из них завершалась стеной струящегося многогранного синего света.

– А где город? – не поняла я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Как же вы люди приземлено мыслите, – ожидающий нас здесь Джабраил снисходительно покачал головой. – Джиннам ни к чему уродство ваших каменных творений.

– И вежливость им, видимо, тоже ни к чему, – Зехир не остался в долгу.

– Давайте не будем ругаться, – уже не знаю, в который раз за время общения этих двоих, попросила я. – Сейчас имеются вопросы поважнее. Джабраил, ты вызвался нас вести, так веди уже.

Вместо ответа тот исчез за пеленой синего света. По-прежнему держащий меня за руку Зехир последовал за ним.

Что бы там джинн не утверждал по поводу людских городов, здесь все-таки тоже был город. Пусть полупрозрачный, и дома из-за особенностей архитектуры больше походили на витые башни.